– Так вот, – Мишаня опять принял прежнюю позу. – Большие головы там, – он ткнул пальцем вверх, – считают, что его «слили». У него была сообщница, ты же знаешь, а может, и не одна… Это очень сильно походит на правду. Посуди сам: он облажался, засветился, наследил… За ним охотятся полицейские и спецслужбы. Зачем ей или им такая обуза?.. Она или они сбросили его, как зверь отгрызает лапу, попавшую в капкан! У него в крови психотропы, его начали травить задолго до того, как дать клофелин и оставить в электричке. Они, конечно, были уверены, что оставляют труп, но этот гад оказался живучим…
– Где он сейчас? – Алексей бросил в кружку пакетик, залил кипятком, подвинул кружку к Мишане.
– Леша, – тот не обратил внимания на чай. Он посмотрел в глаза Алексею, и тот не отвел взгляд. Они молча смотрели друг другу в глаза, и взгляд Алексея становился упрямее, а в глазах Мишани копилась безнадежность. Но он все-таки сказал, уже не веря, что друг услышит его. – Леша, остановись. Успокойся на этом. Он уже не человек, он овощ… Не ломай себе жизнь окончательно, Леша!
– Где он? – Алексей не обратил внимания на слова друга.
– В Золоторудном, – неохотно ответил Мишаня. – В больнице. В какой – не знаю. Его охраняют, ты до него все равно не доберешься…
– Золоторудный, это где?
– В Сибири где-то. – Мишаня поболтал пакетик в кружке и стал жадно глотать чай. – Небольшой городок. Когда-то там золото добывали, был большой комбинат обогатительный… Сейчас жила иссякла, название только осталось…
Они замолчали. Под потолком завел свою нудную песню невесть как залетевший комар. По отрешенному взгляду Алексея, смотрящего куда-то в себя, Мишаня понял: тот уже все решил, отговаривать бесполезно. Он встал, уперся кулаками в стол и сказал:
– Леша, я тебе обещал – я сделал. И мне сейчас тяжело… И я тебя прошу, Леша, в последний раз: не бери грех на душу… Потому что я понесу этот грех вместе с тобой… Ничего не поправишь, легче тебе не станет. Казнить – дело божье и государственное, а мы с тобой этот грех до могилы не отмолим… Я все сказал.
Он встал и вышел. Пол под его тяжелыми шагами проскрипел и замолк, дверь захлопнулась. Алексей посидел еще несколько минут, встал и достал из кармана пиджака, брошенного на спинку диванчика, смартфон. Потыкав пальцем в экран, он стал набирать слово в поисковой строке, повторяя вслух нужные буквы:
– З-о-л-о-т-о-р-у-д-н-ы-й…
Магда валялась на диване в старых джинсах, обрезанных ниже колен, и растянутой майке, которую она любила за мягкость и невесомость. Руки она заложила за голову, носком одной ноги, согнутой в колене и закинутой на другую, покачивала в такт мелодии, звучащей в ее голове. Кот Васюган, хищно припав к полу рядом с диваном, завороженно следил за хозяйкиной ногой, готовясь открыть на нее охоту.
Мотивчик, звучащий в голове Магды, был довольно грустным, как и вывод, к которому она пришла в результате долгих раздумий: ей не к кому обратиться за помощью.
В полицию она не пойдет. Они ей не поверят. Она бы и сама себе не поверила…
Томка ей не помощник. Она даже рассказать ей всего не может. К тому же у Томки сейчас плотный гастрольный график…
Друзья Игоря?.. Она совсем не уверена, что они остались ее друзьями.
Сам Игорь?.. Может, обратиться к нему по старой памяти? Он всегда всем помогал, неужели откажет? Они жили вместе, собирались пожениться, любили друг друга!
Да, он ее предал, но можно ли считать любовную измену предательством? Ведь человек не волен в своих чувствах и привязанностях!
Если повернуть медаль другой стороной: если представить, что она, Магда, любила-любила кого-то, допустим, Ваню Емельянова, который бегал за ней в девятом классе, они даже целовались в школьном спортзале, вот, допустим, она любила бы его и вдруг встретила Игоря…
Магда резко выпрямилась и села на диване, поджав под себя ноги, к великому разочарованию Васюгана, который только-только собирался броситься на свою добычу! Кот оскорбленно отвернулся и ушел на кухню.
Магда не обратила на него никакого внимания. Раскрасневшись, она смотрела перед собой мерцающими зелеными глазами. Перед ее внутренним взором стоял Игорь – улыбающийся, добрый, любимый. Любимый, несмотря ни на что…
Магда глубоко вздохнула. Да она, ни минуты не колеблясь, пошла бы за Игорем и не оглянулась бы ни на какого Ваню Емельянова! Это было бы жестоко по отношению к Ване, но… Что делать, если чувство накрывает, и все остальное становится неважным?