– Какие еще линзы? – перебил Алексей словоохотливую старушку. Линзы у снайпера? Это что-то новое!
– А ты что ж, не знаешь, что он нашлепки эти носит? – старушка снова пощупала карман и посмотрела на Алексея с подозрением. – На карточке-то твоей он вон какой голубоглазый! А это нашлепки у него синие, так-то глаза обыкновенные, а с нашлепками – голубые!
«Для маскировки он их, что ли, носил, – подумал Алексей. – Цвет глаз менял… Все равно как-то странно… Ладно, разберемся…»
– Знаю, конечно, – принялся выкручиваться он. – Только ему уже операцию сделали на глазах, я думал, он линзы уже не носит.
– Стало быть носит! – бабка явно гордилась своей осведомленностью. – Для красоты, видать! Так-то глаза обыкновенные, а так – голубые! И сам мужик ничего, симпатичный, а с голубыми-то глазами…
И она мечтательно причмокнула, снова пощупав карман. И предупредила Алексея:
– Милиционеры-то тебя к нему не пустят. Тока врачей пускают да сестер, процедуры делать. А ты к главврачу сходи, к Валентину Петровичу. Скажи, что брат. Валентин Петрович все старается память ему вернуть. Может, брата увидит да и вспомнит! Сходи, сходи к главврачу!
Алексей пообещал непременно сходить к главврачу и ушел, чтобы никому не мозолить глаза. Он вернулся вечером, когда медперсонал в основном разошелся. Остались лишь дежурные врачи. В больнице было тихо и спокойно, в холле работал телевизор, из столовой несло пригорелой кашей – там кончался ужин. Никем не замеченный, Алексей проник внутрь – это было делом техники – и спрятался до ночи в заранее облюбованном укромном уголке.
В самый глухой час ночи он покинул свое укрытие, надел принесенные с собой белый халат, шапочку и хирургическую маску. Бесшумно прошел по коридорам, поднялся на нужный этаж.
Палата, где держали его врага, находилась на административном этаже. Это даже была не палата, а небольшой кабинетик, временно переоборудованный. Он располагался в одном из дальних отсеков длинного коридора.
Ему везло. По обеим сторонам коридора находились кабинеты врачей и служебные помещения, которые в этот глухой ночной час были закрыты. Не было ни бредущих в туалет больных, ни спешащих на вызов сестричек со шприцами и утками. Коридор был пуст, и Алексей миновал его бесшумно и быстро. Приблизившись к отсеку с нужным ему помещением, он прошел мимо, заглянув в него.
Он мог бы не прибегать к этой предосторожности. Два охранника у дверей палаты спали. Они подперли дверь больничной лавкой и устроились на ней спина к спине. Им казалось, они сделали все, чтобы доверенный им «объект» никуда не сбежал. А нападения снаружи они не ожидали.
Алексей вырубил их легко и бесшумно, это тоже было делом техники. Ему сегодня все удавалось, и он думал, что высшие силы помогают ему в его правом деле.
Оттащив охранников в сторонку, он переставил лавку и открыл дверь. Вошел и остановился напротив высокой больничной койки, всматриваясь в бледное лицо на подушке.
Да, это был он, киллер из Сашкиного ролика. Это был он, Сашкин убийца… Алексей задохнулся от ненависти. Мелькнула мысль покончить со всем здесь и сейчас. Выдернуть подушку из-под головы упыря и придавить его! Но нет, так нельзя. Здесь полно людей, нормальных, ни в чем не повинных, здесь больница. Нельзя осквернять это место убийством, поселять в душах людей недоумение и страх. Надо действовать по-другому.
Времени было мало. Скоро очнутся охранники, поднимут тревогу. Надо успеть!
Он коротко вздохнул и шагнул к лежащему на кровати человеку…
Владимир Ильич Москвин и его начальник Иван Андреевич стояли друг против друга по разные стороны длинного стола. Владимир Ильич был бледен, лицо Ивана Андреевича, напротив, наливалось тяжелой, злобной краснотой. Он только что откричался и сейчас тяжело отдувался, стараясь успокоиться.
Как это могло случиться, ну как? Он избегал смотреть в лицо Москвина, боялся сорваться и наговорить такого, что потом ляжет между ним и его подчиненным тяжелым, болезненным грузом и погребет под собой прежние душевные отношения.
Иван Андреевич относился к Москвину по-отечески. Ему нравился этот живой, энергичный, горячий человек. Они понимали друг друга, говорили на одном языке. Иван Андреевич очень хотел, чтобы Москвин занял его место, когда он уйдет на покой. Он даже иногда думал: если бы его красавицы-дочки уже не выскочили замуж, он с удовольствием сосватал одну за Владимира Ильича. Тот, кстати, несмотря на заметную лысину и близко посаженные глаза, был своеобразно красив и очень нравился женщинам.
Но при всем своем хорошем отношении к Москвину простить ему такой промах Иван Андреевич не мог. Киллер, которого, благодаря неслыханной удаче, удалось захватить живым, исчез из охраняемой больничной палаты. Этот скандал мог обернуться для него потерей репутации и досрочной отставкой. Дорогая цена за чужую и, что греха таить, свою беспечность. Но эти личные потери были несравнимы с теми великими бедами, которые мог натворить вырвавшийся на свободу убийца…