– Что говорят местные? – Иван Андреевич наконец тяжело опустился в кресло, и оно жалобно пискнуло под его тяжестью. – Удалось хоть что-нибудь выяснить?
Владимир Ильич тоже перевел дух. Как человек самолюбивый, он тяжело переносил разносы от начальства. Даже от Ивана Андреевича, которого уважал и по-человечески симпатизировал. Даже признавая, что разнос вполне справедливый… Сейчас он был сжат, как пружина, и был готов сорваться с места, мчаться, лететь, исправлять ошибки, преграждать дорогу беде…
– Кое-что, – коротко ответил он. – Отсмотрели записи с камер наблюдения. Видно, как к палате подходит неизвестный в халате, в колпаке, в хирургической маске. В больнице его никто не опознал. Видно, как выходит обратно с пациентом на горбу… Сейчас отсматривают записи с наружных камер. Они уже прислали все нам, я успею их просмотреть до вылета. До рейса еще час…
– Какие у тебя мысли? – Иван Андреевич говорил уже спокойно, по-деловому. – Кто это может быть?
– Как вариант – сообщник… Узнали, что он выжил, и решили добить.
– Почему не прикончили на месте?
– Сам голову ломаю, – признался Владимир Ильич. – Может быть, там, на месте, что-то прояснится…
– Ладно, лети, – Иван Андреевич потер затылок и придвинул к себе стопку бумаг. – Докладывай немедленно обо всех новостях!
…Владимир Ильич стремительно вышел из кабинета начальника. Лицо его приобрело уже свой нормальный цвет, но было хмурым и озабоченным, без обычного блеска в глазах. Он спустился на два этажа и зашел в комнату, где у компьютера сидел плотный черноволосый человек с раскосыми узкими глазами.
– Равиль! – окликнул его Москвин. – Пришли записи из Золоторудного?
– Угу! – не отрываясь от экрана, компьютерщик подвинулся, давая место Москвину. – Ничего интересного, окромя вот этого чувака, – он потыкал пальцем в экран. – Смотри, входит в больничку в девятнадцать пятнадцать с черного хода. Обратно появляется только в три ночи. Волочет на себе другого чувака. Морду прячет, но в одном месте оплошал… Вот, я максимально приблизил…
Владимир Ильич внимательно всмотрелся в стоп-кадр и, не сдержавшись, выругался. На него смотрело знакомое лицо Алексея Кутмина, отца мальчика, убитого киллером в Нижнереченске…
– Объявляй в розыск, – скомандовал он Равилю. – Кутмин Алексей Александрович, тридцать семь лет, уроженец Нижнереченска… В Золоторудном он должен был арендовать машину, пошарьте по прокатным конторам, узнайте номер, отследите. И быстрее, его нужно брать, пока не натворил бед…
Алексей гнал машину по загородному шоссе. Ночь уже кончалась, небо было светло-серым, и край леса отчетливо виднелся на его фоне неровной черной щеткой. Воздух, врывавшийся в открытое боковое окно, стал пронзительно свежим, и ночная духота испарилась из салона машины.
Алексей спешил. Времени у него оставалось немного. Охранники в больнице давно очнулись и подняли тревогу, и по его следам уже наверняка летела погоня. Он не боялся, что его задержат, а потом впаяют срок. Он боялся только одного: ему не дадут закончить начатое дело.
Наконец он съехал с шоссе, попетлял по проселочным дорогам и въехал в лес как можно глубже, пока не уперся в стену деревьев. Заглушил мотор, вылез из машины и открыл багажник.
Киллер, которого он выкрал из больницы, уже пришел в себя, и Алексей встретил его взгляд, в котором прочитал недоумение и страх. «Глаза как глаза», – вспомнил Алексей слова старушки-санитарки. Действительно, это были обыкновенные глаза, а не те бледные пустые гляделки, которые смотрели на него с Сашкиного ролика. Это смущало его, сбивало с толку, он чувствовал, как в нем что-то гаснет.
Там, в больничной палате, ему некогда было разглядывать киллера, но сейчас он видел его всего, целиком – изможденного, худого человека с бескровной серой кожей, пересохшими, потрескавшимися губами и этими ничего не понимающими глазами.
– Вы кто? – еле слышно спросил киллер. – Вы куда меня, зачем?
Непрошеная, брезгливая жалость вдруг накатила на Алексея. Как будто перед ним был извивающийся, издыхающий червяк, которого нужно раздавить ногой, а это тяжело, тошно…
Ненавидя себя за эту жалость, Алексей рывком выдернул киллера из багажника. Тот свалился на землю, беспорядочно и слабо дергая руками и ногами. Алексей поднял его за ворот больничной пижамы и пинками погнал в чащу леса.