Опять это «не может быть»! Она же обещала себе не произносить эти слова! Тогда придется допустить, что Игорь знает?..
Магда почувствовала странную тревогу. Какая-то неясная мысль стучалась в голову и все никак не могла пробиться. А когда она наконец оформилась, у нее кровь застыла в жилах, потому что это была страшная мысль.
Почему Игорь так странно отреагировал на ее звонок? Он как будто ушам своим не поверил. Почему? Что такого странного, что Магда вдруг ему позвонила?
Это могло произойти по одной-единственной причине: Игорь считал, что она никак не может ему позвонить. Потому что уже мертва… Он или знал, что ее должны убить, или это он сам… Не Антон, а Игорь, ее любимый человек…
Она сошла с ума? Может быть… Это простительно после двух покушений…
Нет… нет… Поверить в это – значит что-то непоправимо сломать в себе… Сломать и жить дальше как сломанная кукла… Нет! Этого не может быть, и все. Не мо-жет быть!
Ей надо увидеть Игоря, надо хоть что-нибудь понять, хоть в чем-то разобраться… Только вот как это сделать?..
Что-то ползало по лицу, шустро и щекотно перебирая тонюсенькими лапками. Он непроизвольно дернул щекой, и неведомое существо суетливо перебежало от носа к уху, цвиркнуло и улетело.
Сознание оживало, начинало воспринимать и контролировать сигналы, идущие от тела. Больно… холодно… сыро…
Болело в двух местах – в голове и в груди слева. Необходимо было открыть глаза и определить свое положение в пространстве и времени.
Глаза с трудом, но удалось открыть, боль в голове при этом усилилась. Перед глазами была мокрая трава, какие-то стебельки, прутики, мелкие цветочки… Он понял, что лежит лицом вниз, и начал осторожно шевелиться, собирая в кучу руки и ноги. Вернее, ноги и одну руку, правую. Левой двигать было нельзя, там жутко болело… Нужно поднять голову и осмотреться.
Встать удалось не сразу, он несколько раз падал лицом в траву. Включился слух, он стал слышать, как поют птицы, как шелестит листва, как сам он стонет от боли.
Наконец ему удалось сгруппироваться, встать на колени и выпрямиться. Сразу закружилась голова, к горлу подступила тошнота, но внутри было пусто и сухо, выташнивать было нечего, разве что собственные внутренности…
Стараясь не делать резких движений головой, он осторожно огляделся. Лес… Видимо, утро… Птичий гомон, время от времени звонкая быстрая дробь… Дятел… Кто он такой и как он здесь оказался?
Осторожно наклонив голову, он оглядел себя. Больничная пижама, отсыревшая от росы, грязная, порванная… Слева пижамная куртка задубела от засохшей крови. Вот почему так болит, тот человек стрелял в него…
Он сразу вспомнил, как очнулся в багажнике машины, долго трясся в нем, не понимая, что происходит, как машина остановилась, и незнакомый человек вытащил его и погнал в лес…
А до этого была больница, а то, что до нее, он по-прежнему не помнил…
Его начал бить тяжелый озноб. Внутри все горело от жажды. Он провел рукой по траве, но роса уже высохла, попытка пососать влажный рукав пижамы не принесла заметного облегчения…
Он попытался ползти, опираясь на одну руку, но потом все же поднялся на слабые, ватные ноги и пошел. Он не знал, куда он брел, спотыкаясь, падая на колени и снова поднимаясь. Вода… ну должна же где-то быть вода… хотя бы лужица, хотя бы влажная низинка…
Он брел и брел, а солнце поднималось все выше и грело все жарче, но его все равно бил озноб. Лес дышал на него пряными запахами трав, медовым ароматом цветов, сосновой смолой, грибной прелью… Не было только запаха воды…
Силы кончались, он остановился, прислонившись спиной к стволу какого-то дерева – сосны или кедра – и поднял глаза к небу. Нет ни облачка, ни дождинки…
– Все, – вслух сказал он. – Все…
Он сполз спиной по дереву и осел на землю, закрыв глаза…
Маленькая, кудлатая, черно-белая собачонка выкатилась из-за кустов и кинулась к нему, истошно лая. Он отрешенно смотрел на нее и не шевелился, хотя собачонка стала наскакивать на него и хватать зубами за штанину.
На дворняжке был красный ошейник, и он зацепился за него мыслью. Домашняя… Не бомжик-околопомоечник… Значит, где-то здесь могут быть его хозяева…
– Тишка!.. Тишенька!.. – из-за тех же кустов выскочила девчонка – маленькая, худенькая, с копной рыжих, вьющихся волос вокруг хорошенького веснушчатого личика. Увидев его, девчонка остановилась как вкопанная, а потом пронзительно завизжала.
Он беззвучно открывал рот, силясь что-то сказать, а она все визжала и визжала, от этого визга закладывало уши и невыносимо болела голова.
Из кустов с шумом выдрался третий – худой длинный парень в очках, вихрастый, с бейсбольной битой в руках.