– Нюша! – заорал он. – Нюша, ты чего?!
Добежав до своей подружки, парень увидел человека у дерева и резко затормозил. Рыжая Дюймовочка спряталась за его спину и наконец замолчала. Теперь слышалось только тяжелое дыхание парня и злобное рычание собачонки, продолжавшей рвать его штанину.
– Вы кто? – громко спросил парень.
– Санечка, пойдем отсюда, Санечка, пойдем, – тихонько заканючила девчонка, дергая парня за локоть.
– Нюша, видишь, он же ранен. Вон кровь… Мы не можем его бросить. Мы же врачи…
– Санечка, а вдруг он уголовник? Вдруг его дружки где-нибудь здесь? Санечка…
Раненый человек наконец смог выговорить три слова:
– Дайте воды, умоляю…
Парень решительно шагнул к нему.
– Я пока не врач, я только учусь, – сказал он. – Но первую помощь оказать могу. Давайте посмотрю, что у вас там…
– Воды… – шептал он пересохшим ртом.
– Нюша, – обернулся парень к своей подруге. – Принеси воды и аптечку захвати. Видишь, у него кровопотеря и обезвоживание…
Девчонка, нерешительно оглядываясь, потрусила за кусты.
– Тишка, фу! – прикрикнул парень на собачонку таким командным голосом, что та осела на задние лапы и теперь смешно торчала столбиком в высокой траве, сложив передние лапки на груди и вывалив из пасти ярко-розовый язык.
Будущий доктор присел перед раненым, осмотрел рану и присвистнул:
– Пулевое! В сердце целили, а?
Сильными пальцами он осторожно ощупал плечо, ключицу, ребра, слегка подергал присохшую ткань пижамы, осторожно повернул раненого и посмотрел на спину.
– Ну, кости целы, ранение навылет. Это хорошо. Ткань присохла крепко, и отрывать ее не вижу смысла, может начаться кровотечение. Это надо делать в условиях стационара. Мы вас довезем до больницы.
Он помолчал и, в упор взглянув на раненого, спросил:
– Кто это вас, а?
Раненый слегка повернул голову и выдавил из пересохшего рта сиплый шепот:
– Не знаю его…
– А вас как зовут? – не отставал парень.
– Иван, – тем же шепотом ответил раненый. Это было имя, которое ему дали в больнице, чтобы хоть как-то к нему обращаться. Ему было все равно – Иван так Иван…
– А я Александр, – представился паренек. – А она – Нюша, то есть Анна…
И он кивнул на рыжую Дюймовочку, которая как раз в этот момент вынырнула из-за кустов. В одной руке она волокла пятилитровую канистру с водой, другой прижимала к груди автомобильную аптечку. На большом пальце той же руки у нее висела белая эмалированная кружка.
Он прямо трясся, пока наливали воду и подносили кружку к его рту. Это было так томительно долго, что он боялся не дождаться, не дожить…
Он пил, и пил, и пил… Вода стекала по пищеводу внутрь и там мгновенно исчезала, куда-то впитывалась, не оставляя ни следа… Рыженькая Нюша еле успевала наполнять кружку, и в ее глазах вместо страха уже была жалость…
Наконец вода перестала исчезать неведомо куда и начала наполнять желудок. Жажду, которой, казалось, не будет конца, все же удалось утолить. Он осушил последнюю кружку и облегченно вздохнул. Саша и Нюша смотрели на него во все глаза. Было видно, что они сгорают от любопытства, но одолевать расспросами измученного человека им не позволяет воспитание. И хорошо, он все равно не знал, что им отвечать…
– Вы сможете идти? – спросил Саня. – У нас тут машина недалеко. Я бы подогнал, но она здесь не пройдет…
К машине раненый добрел, поддерживаемый с двух сторон Сашей и Нюшей. Песик Тишка, уяснивший наконец, что на подозрительного типа, пахнущего кровью, рычать все же не надо, бежал впереди, задрав пушистый хвост, время от времени оглядываясь на них и блестя глазами.
Машина, старенькие «Жигули», стояла совсем рядом, за кустами. Пройди он еще пару десятков шагов, он бы вышел к ней. Рядом с машиной валялись всякие походные вещички – палатка, надувные матрасы, топорик, раскрытый рюкзак…
Раненого пристроили на заднем сиденье, напихав ему под голову каких-то мягких тряпок, вещи покидали в багажник. Нюша, подхватив на руки Тишку, устроилась впереди, рядом с Сашей.
Пока машина выбиралась на дорогу, которая оказалась совсем недалеко, раненого растрясло. Видно было, что ему очень плохо. Его лихорадило, лицо разгорелось болезненным румянцем, он громко стонал.
Нюша и Тишка смотрели на него с переднего сиденья. Тишка тихонько рычал, Нюша жалостливо морщилась.
На последнем ухабе машину тряхнуло особенно сильно. Раненого подбросило, он свалился вправо, ударился головой о боковое стекло и громко вскрикнул. Он почувствовал, как в голове что-то лопнуло со звоном, и наступила тишина. И в этой тишине вдруг проклюнулось то, что так долго силилось вылезти на поверхность сознания. Тяжелый морок беспамятства вдруг отступил…