— Дай угадаю. Ты тихо собрала вещи, как тогда в Париже, и смылась, — с сарказмом подметил Крис, а я невольно улыбнулась.
— Это было ошибкой, не более.
— А Париж?
— Нет, когда я увидела тебя в ресторане, подумала, что хочу узнать поближе…
— Трахнуть, — вставляет Крис с насмешкой, а я закатываю глаза.
— Да! Да, я хотела тебя. Тем более у меня долго не былоэтого… Тебя хотят многие женщины, Берфорт. Надо повесить ярлык «Я знаю, о чем вы думаете, глядя на меня».
Мы начинаем одновременно смеяться, после шутки о ярлыке.
— Но мне нужна одна, — произносит бархатным голосом Крис, и губы превращаются в улыбку от этих слов. — Единственная женщина, мне надо идти работать. Я не могу отдыхать, как ты.
— У меня на следующей неделе съемка за съемкой, — вздыхаю и открываю глаза, щурясь от лучей солнца.
В одном «ведьма» права — нельзя забывать о работе и ответственности. И контракте!
— Значит, я тебя беру в рабство до следующей недели, — серьезно говорит Крис, а я тихо посмеиваюсь.
— Его отменили в девятнадцатом веке, Берфорт.
— Что? Ничего не слышу. До вечера, детка, — шутит он и отключается. Мое настроение значительно улучшается после разговора с ним.
Я еще какое-то время лежу на траве и слушаю музыку, но потом мой желудок издает недовольный булькающий звук. Да, там же был только айс-кофе, надо бы его чем-то порадовать, либо мне грозит анорексия.
***
Мне снится мама в белом легком платье, развивающимся на ветру. Она моложе, наверное, того же возраста, как и я сейчас. Ее окружает голубое прозрачное море, и светит ярко солнце. Кажется, что она вся соткана из лучей. Мне хочется подойти и обнять, но как только я делаю шаг, она становится дальше. Я бегу и протягиваю руки, но так и не могу приблизиться. Неожиданно голубое небо становится черным, сверкают молнии, на море появляются огромные волны, которые, кажется, сейчас поглотят меня и унесут в свою пучину. Мамино светлое платье становится красным, будто кто-то плеснул алых красок, а лицо грустным. Она больше не улыбается, ее губы шевелятся, пытаясь что-то сказать, но я не слышу. Волна накрывает нас, и я начинаю задыхаться… бушующее море тянет меня на дно…
Открываю глаза и резко сажусь на кровати, держась за горло. Сон был таким реалистичным, что становится жутко даже. Я делаю глубокие вдохи, и постепенно дыхание восстанавливается. Ложусь на подушку, укутываясь в одеяло с головой, будто оно может защитить от всех страхов и бед. «Это был просто кошмар, не более. Просто кошмар…», — повторяю в уме и засыпаю.
На часах еще нет семи утра, но я собираюсь на пробежку, которой давненько не занималась. За окнами повисли серые свинцовые тучи, но дождя нет, хотя еще вчера была такая солнечная теплая погодка… Затягиваю хвост, надеваю темный топ и спортивные штаны и выхожу из квартиры. Ночной кошмар преследует до самых дверей, но я отгоняю его. Внутри неспокойно: стараюсь не обращать на это внимания, пеняя все на плохой сон. Выхожу на улицу и бегу в сторону Вашингтон-сквер, но как только хочу перебежать дорогу, слышу визг шин и замечаю черный тонированный автомобиль, остановившейся всего в паре сантиметров. Не успеваю даже сообразить и среагировать, как меня хватает какой-то парень в кепке и солнцезащитных очках, и я оказываюсь уже в салоне. Ужас заполняет каждую частичку тела, а в мозгу пульсирует только одна мысль: «Кто они такие и что им от меня надо?» Смотрю со страхом на троих мужчин, одетых во все черное, но лиц не видно за очками, кепками и капюшонами. То, что это не глупый розыгрыш для какой-то развлекательной программы, я уверена на все двести процентов.
— Кто вы? — запинаясь, спрашиваю непонятных типов. Мой вопрос повисает в воздухе, оставаясь без ответа. Машина несется по Бруклинскому мосту, и я понимаю, что эти люди хотят что-то со мной сделать, что-то не очень хорошее. От шока и бездействия на ум ничего не приходит путного, как выбраться из этойЖ— я не брала с собой даже телефона. В мозгу хаотично кружатся мысли, но я не могу ухватиться хоть за одну. Глаза в панике бегают по салону, в котором стоит тягучая, пробирающая до озноба, тишина. Что может сделать девушка против троих здоровых мужиков? Двое зажали меня с обеих сторон, третий — за рулем. В том, что у них добрые намерения, я сомневаюсь, поэтому не ору и сижу, как мышь, не хватало еще отхватить по голове и потерять сознание.
Через минут двадцать автомобиль останавливается возле какого-то потрепанного заброшенного здания, а меня выталкивают грубо из машины. Голые стены, расписанные граффити, повсюду мусор и больше ничего.
— Что вам надо? Кто вы такие? — кричу с отчаяньем в голосе, но слова уходят в пустоту.
— Вам нужны деньги? — выдыхаю от безысходности.
Получаю неожиданно с ноги удар в живот и сгибаюсь пополам, опускаясь на грязный обшарпанный бетонный пол. Голову разрывает жгучая боль, когда прилетает еще удар — они начинают сыпаться со всех сторон, словно я боксерская груша. Рот наполняет железный привкус крови, и я выплевываю комки, которые не дают дышать. В глазах все расплывается и чернеет. Я получаю сильный удар в голову — последняя мысль, мелькающая в голове: «Крис вчера не смог забрать меня, так как были какие-то проблемы со строительством ресторана в Монако». Закрываю дрожащими руками лицо, но сознание покидает меня, и я постепенно отключаюсь. Все тело превращается в пульсирующий сгусток боли… Я умру?
***
Смотрю устало в зеркало и плескаю несколько раз холодной водой. Провожу по волосам пальцами и откидываю мокрые пряди. Я уснул в своем кабинете на работе, не думал, что это все займет так много времени. Проблема появляется на проблеме и вырастает, как снежный ком. Но самое ужасное, что кто-то поджег здание в Берлине… Я прохожу по кабинету и достаю запасную чистую рубашку. Надо набрать Меган, я обещал ей приехать, но ничего не получилось. Беру телефон, но она не отвечает. Спит?
— Саманта, доброе утро. Кофе и покрепче, — нажимаю на кнопку коммуникатора и подхожу к окну, разминая тело и глядя на пасмурное небо.
Дверь резко открывается и забегает Том. Я удивленно смотрю на его озабоченное лицо.
— Сэр… кое-что произошло… — задыхаясь, произносит мужчина и расслабляет галстук.
— Что? — мои брови хмурятся. Что еще могло случиться за ночь? Отличное начало дня.
— Меган Миллер…
Дверь с грохотом открывается, и в кабинет влетает Дайвиани с круглыми глазами, глядя на меня.
— Да что происходит?
Он упирается руками в колени и опускает голову.
— Новости, — хрипит Маркус, и я включаю телевизор, щелкая на Fox News. На экране появляется ведущая и говорит о каких-то событиях в Европе.
— Экстренная новость. На заброшенном складе в Бруклине найдено тело молодой девушки. Как стало известно из информации — это известная супермодель агентства IMG models Меган Миллер…
Опускаюсь в кресло и щелкаю дальше… Маркус с Томом что-то говорят, но я смотрю, не отрываясь, на экран плазмы.
— Меган Миллер была избита неизвестными злоумышленниками. На данный момент, как сообщает источник, модель находится в критическом состоянии, но доктора борются за ее жизнь…
Загруженная голова отказывается воспринимать поступающую информацию, но я продолжаю слушать.
— Известную модель сегодня рано утром нашли бродяги в одном из заброшенных складов в Бруклине. Черепно-мозговая травма…
ЧТО ПРОИСХОДИТ?
Я щелкаю пультом, и экран гаснет. В голове ужасно пульсирует, но я все же произношу:
— Машину.
— Ты не можешь ехать за рулем в таком состоянии, — обрывает меня Маркус. — Поехали.
…Она в операционной уже несколько часов и никаких результатов: ни хороших, ни плохих. Хожу из угла в угол, как загнанный зверь. Не знаю, сколько выпил кофе и выкурил сигарет, но ничего не помогает. Присаживаюсь в кресло и упираюсь головой о стену, закрывая глаза. Дверь в комнату открывается и появляется Том.
— Ну что?
Он устраивается рядом и протягивает темно-синюю папку. Фотографии с камеры наблюдения на дороге, как Меган сажают в черную машину и затем снимки со склада, где ее нашли. Меня начинает тошнить, и я кидаю со всей силы папку в стену. Снимки разлетаются по светлому полу, а я зажимаю рот рукой. Вскакиваю и впиваюсь пальцами от беспомощности в волосы — перед глазами до сих пор стоит ее тело в крови.