Скрыться, убежать. Должно быть, это все-таки трусость. Но я боюсь не конфликта, как мне кажется. Я просто боюсь потерять дорогого мне человека.
Все было бы немного по-другому, если бы подобная ситуация произошла месяца два-три назад. Когда мы общались с Пашей каждый день, почти все время проводили вместе. Я была уверена в этом человеке на все сто процентов. Спросите, как так может быть? А вот так. Просто я знала все, о чем он думает, чувствовала его, как единое с собой целое. Его настроение, его мысли. То, что его радует или заботит в данный момент. Паша был моей второй половинкой.
Вот именно, что был.
Не знаю, куда все ушло. Он по-прежнему мне очень дорог. Я стараюсь почувствовать его, как раньше, тянусь к нему, но неизменно наталкиваюсь на легкую отчужденность, словно за это время между нами выросла стена. Вроде и ничего страшного - мы по-прежнему общаемся, очень ласково и предупредительно относимся друг к другу. Но вот нет больше такой близости. Я ничего не могу с этим поделать! Все может изменить только время, проведенное вместе. Но у меня нет ни единой секунды!
Угроза нашим отношениям уже есть. Она явная, очень опасная. Она, словно морок, все время у меня перед глазами. Я тороплюсь, совершая впопыхах ошибку за ошибкой, подгоняю события, стараясь вернуть прошлый день. Бьюсь об лед. Бесполезно. Слишком быстро. Просто нереально.
Хотя, я привыкла считать себя смелым человеком. А какая самая большая смелость? Признаться самой себе в том, что не права. Или разобраться в собственной душе. Так вот, я признаюсь сама себе в том, что проблема, скорее всего, не в нас. Павел ждал этой встречи. Он все еще любит меня, как и прежде. Должно быть, все-таки меньше, чем я – его, но так и раньше было. Просто ты сама, Анна Молотова, закрывала на это глаза. Никогда еще вопрос о том, насколько сильны его чувства, не стоял так остро. Ты не сравнивала проценты, не смотрела на результаты. Почему же именно теперь ты делаешь это?
А все легче легкого. Ответ лежит на поверхности. Просто нужно опять признаться самой себе в том, что так оно и есть.
Ты перестала ему доверять, Анна Молотова. Ты позволила закрасться сомнению в душу. И это сомнение разъедает тебя изнутри. Ты боишься, страдаешь, ревнуешь. А все потому, что ты не можешь (теперь уже не можешь) полностью доверять Паше.
Как все было бы просто, если бы он сам с самого начала заметил, что с Оксаной не все так хорошо и в мармеладе. Но он не заметил. Он ей верит. Поддается на лживые и льстивые речи. Как я могу теперь доверять ему? Неужели он так доверчив, что роль ручного цербера на цепи мне придется исполнять постоянно?
Или может, он все понимает? Но ему просто приятно такое отношение? Кажется, когда мы только познакомились, я это замечала. Куда делись эти подозрения? Спрятались за розовыми очками до поры до времени?
Ой, сколько вопросов. Они разрывают меня изнутри. Копошатся, маленькие и беспокойные, под внешним отстраненным видом. В результате у меня начинает болеть голова. Да так, что это уже становится неприятным, нестерпимым. Голова тяжелая, чугунная. Я уже ничего не соображаю, и думаю медленно-медленно. Хочется прилечь и отдохнуть. Слишком много событий и переживаний для одного дня. Нет, даже для одного вечера.
Зато теперь появилось законное основание для того, чтобы мы с Пашей покинули эту вечеринку! Как я сразу не подумала об этом?!
- Паша, я так устала. Так много всего на меня свалилось за этот вечер, что даже разболелась голова. – Кто упрекнет меня в неискренности? Я говорю то, что думаю. Почти всегда. – Может, ты проводишь меня домой?
- Конечно. – Мой мальчик сразу начинает суетиться. Кого-то предупреждать, с кем-то прощаться, а я сижу равнодушно. Только слежу глазами за его движениями. – Хочешь, я вызову такси. Или, может, пройдемся пешком? Далековато, вообще-то, но свежий воздух должен тебе помочь. Здесь слишком душно.
- Хорошо. Давай пешком. – Остаток вечера провести наедине с Пашей, прогуливаясь по ночному городу. Что может быть прекраснее? Почему же у меня такое ощущение, что хрустальный замок дал трещину? Что уже рушатся мечты и фантазии, а я просто не знаю об этом?
Как-то совсем неприятно смотреть на то, как в уголке о чем-то своем «девичьем» шепчутся Оксана и Алена. О чем только можно разговаривать с такими визгами и хохотом? Это моя подруга! Моя! Сплетничает и болтает с моей соперницей! Просто невыносимо.