Как давно мы не разговаривали! Как давно не сидели на кухне, попивая чай с вареньем. Этот привычный ритуал уже успел забыться, ведь в последнее время я замкнулась, практически перестала с ней общаться. Словно живу одна в квартире! Приду со школы – поем и лягу с книгой в кровать. Ни «здравствуй», ни «до свидания». Ничего.
Бабушка молчит, не пристает с расспросами, только на кухне всегда готов обед и ужин, чистая, постиранная и выглаженная, одежда висит на плечиках в шкафу. А на столе раз в неделю появляются карманные деньги. Причем весьма существенная сумма для моих скромных затрат.
А ведь, смею тебе напомнить, Анна Молотова, ты живешь в ее доме, на ее пенсию и за ее счет! Как такие мысли не посещали тебя раньше? Что, прозрение наступило? Да, твои родители вам помогают, но ведь не твоя мама готовит обед или стирает носки?
Я останавливаюсь перед зеркалом в прихожей. Мое отражение едва заметно при плохом освещении. Просто темная тень с маленькими бликами цвета кожи - с трудом можно разобрать одежду или черты лица. И, тем ни менее, я отчетливо вижу, как залились краской щеки.
- Что, стыдно? – спрашиваю я шепотом у отражения. Оно задает мне тот же вопрос, и я отвечаю про себя. Да, стыдно. Прибрать собственную комнату – это не домашняя работа для девочки шестнадцати лет. Это позор какой-то!
Просветление. Вот как называется это чувство, что меня сейчас охватило. Прозрение. Я тут со своими «мировыми» проблемами о Паше ношусь, а рядом со мной живет человек, совершенно обделенный моим вниманием. Который безропотно сносит такое положение вещей, ни о чем не напоминает, ни к чему не принуждает и, может быть, ждет, когда же на меня снизойдет это самое просветление. А может, уже ничего не ждет.
Так хочется сейчас разбудить бабушку. Прижаться соленой от слез щекой к ее морщинистым рукам и сказать, как мне стыдно. Как я была не права все это время. Как соскучилась по нашим беседам обо всем на свете. Но она спит так крепко. Я слышу ее глубокое, чуть сбивчивое дыхание и не хочу ее будить. Она ведь уже старенькая. Ей тяжело. Пусть поспит.
В жизни каждого, если присмотреться, есть хоть один человек, который пытается сделать из тебя личность. Не эгоиста, а настоящую Личность, с большой буквы «Л». А ведь для меня она тот самый человек! Именно бабушка всегда подсказывала мне правильные решения или увлекала новыми идеями.
Я очень ее люблю. Не за что-то, не вопреки чему-то, а просто так! Люблю и все. Это и есть настоящая любовь? Не знаю. Но мои рассуждения сейчас близки к истине. Мне так кажется.
Мне не хочется есть, и я сразу иду к себе в комнату, не заходя на кухню. Где, я знаю, приготовлен для меня ужин.
Мне не хочется спать. Я выпила столько кофе, что теперь не смогу даже глаз сомкнуть. Прохожу по комнате, осматривая ее новым взглядом. Шторы не задернуты, но все равно темно. В окно попадает только тусклый свет фонарей. Я решительным жестом зажигаю свет, словно признаваясь самой себе в том, что спать сегодня уже не придется, а значит, нечего и притворяться.
Небольшая перестановка в комнате сделана мною недавно. Я еще не привыкла к новому местоположению мебели - так, чтобы на ощупь находить все, что мне нужно. Хватаюсь рукой за спинку стула. Несколько минут стою, закрыв второй ладонью глаза. Но так лучше не будет - и я убираю ладонь, разлепляю веки.
Свет режет глаза, но это ненадолго. Через пару минут я обретаю способность смотреть. А значит, теперь я могу сравнить. На двери висит зеркало. Я вижу себя прекрасно. Осторожно подхожу, вглядываясь в знакомое лицо. Усталые красные глаза. Прямые блеклые волосы спутались на затылке. Кожа бледная, и только на щеках алые пятна, словно я долго сидела, упершись в них ладонями. И уши горят. Вид растерянный и замученный, словно я не с праздника возвращаюсь, а с десятичасовой работы! Или целые сутки просидела за учебниками.
А перед глазами Оксана. Красивая, уверенная в себе. Холенная. Хорошо, что я не видела себя раньше, тогда, на остановке. Расстроилась бы еще больше. Как жалко, должно быть, я смотрелась рядом с ней. Острые плечи сквозь тонкую футболку. Худые руки, обхватившие себя. Я постаралась без прикрас воспроизвести ту позу, в которой была. Жуткое зрелище! Самой противно.
Почему я не такая фигуристая? На роль Памелы Андерсон никто, конечно, не претендует, но и Кейт Мосс рядом со мной – корова. Не даром все зовут меня «Дзынь». Точно, толкнешь нечаянно, и я разобьюсь, рассыплюсь, словно из стекла сделана.