А Пашу после уроков пригласила к себе наша классная, Валентина Васильевна. Наверное, хочет поговорить «по душам» о том, что у нас творится. Надо ли думать, что до нее тоже дошли слухи? Да она сама – первая сплетница, всегда в курсе последних новостей.
В общем, пока у него нет сотового, мы условились созвониться по--домашнему. Всю дорогу от школы я всматривалась в прохожих, впереди идущие спины и затылки. А вдруг Паша рядом? Ушел в то же время? Но просто мы не видим друг друга. Даже если это было так, друг друга мы так и не увидели. Я добралась до дома одна. Боже, как люди раньше жили без сотовых телефонов! Ведь захочешь найти друг друга – не найдешь!
Бабушка сказала, что еще никто не звонил. Я просидела у аппарата минут десять. На большее меня не хватило. И позвонила сама. Пусть это и не по правилам, да какая кому разница!..
Ответила эта грымза. Все настроение сразу испортила. Значит, она не уехала. Мои надежды не оправдались. Интересно, она разговаривала с Пашей? Он ей сказал, что теперь знает ее второе лицо?
Больше всего я боюсь, что она сумеет его убедить. В том, что она по-прежнему – бедная несчастная овечка. Примерная дочь, заботливая девочка. И он все равно «в ответе» за нее.
Р-р-р.
Сказать, что я злюсь от этих мыслей, значит, ничего не сказать. Я просто в бешенстве. Никогда еще на моей памяти я не была столь агрессивна. Если это называется «бороться за любовь», то я борюсь. Ух, как борюсь! Просто из кожи вон лезу! Вопреки всем своим принципам, устоям и правилам, о которых уже говорила. Какие могут быть правила в отношениях! В любви, как на войне, разве не так?!
Кстати, что мне делать теперь? Ждать звонка? Так долго, даже как-то унизительно. Чувствуешь себя зависимой от чужих поступков, от стечения обстоятельств, а я так привыкла делать все сама. Самой решать, куда идти, кому звонить. Такая обманчивая иллюзия контроля над собственной жизнью. И вот теперь я загнана в строгие рамки - «что хочу, то ворочу» больше не получится.
Сижу у телефона, подперев голову кулаком. Поза «мыслителя». В отражении видна моя кислая рожица. Угу. Веселой и озорной ее сейчас действительно не назовешь. Сзади тихо подходит бабушка, стоит и смотрит на меня тревожным взглядом. Я вижу ее в отражении, и поворачиваюсь.
- Анюта, пойдем, что ли? Чаю попьем. – Возрождение старого ритуала? Отлично. Это уже целая традиция дома, против которой я ничего не имею. Тем более что нам с бабушкой обязательно надо поговорить. Мы так давно не общались.
- Пойдем, бабуля. – Я улыбаюсь, и на лице бабушки расплывается ответная улыбка. А ведь она совсем не кажется старой, когда смеется или улыбается. Словно этот внутренний задор заставляет ее молодеть.
Мы сидим за кухонным столом. Сидим долго, наливая уже по пятой чашке чая и даже не замечая этого. Я рассказываю бабушке о событиях последних дней. Она реагирует спокойно. Видно только, что очень переживает за меня. Но всеми силами пытается это скрыть. Один только раз она высказывает поощрение вслух. В тот момент, когда я рассказываю о вчерашнем выяснении отношений. И это короткое, но емкое слово «молодец», много для меня значит.
- Так она бросила трубку? – Еще раз уточняет бабушка. Я начинаю заливаться краской. Да, меня вышвырнули, ткнули носом, как котенка, а я даже ничего не могу сделать.
- Да. Сказала, что его нет.
- Ну, это мы сейчас проверим. – Бабушка встает и решительным шагом направляется к телефону. Я иду следом, уже примерно представляя, что она задумала. – Скажи номер.
Я произношу вслух номер. Без запинки. Он уже давно выучен, до зубрежки, наизусть, как и сотовый. Теперь меня разбуди ночью и спроси – отвечу за одну секунду. Я ненормальная, я знаю.
- Алло! – Бабушка начинает кричать в трубку, словно связь очень плохая. Вошла в роль. На самом деле, я даже слышу, что ей отвечают на том конце провода. Узнаю голос. Оксана что, оккупировала телефон?! Выполняет работу надомного секретаря?!– Алло!
- Да, я слушаю. – Голос у нее теперь вкрадчивый и немного растерянный. Опять при посторонних вжилась в роль милой девочки, гостьи дома. У-у, лгунья!
- Алло! Павел Баранов здесь проживает? Это из школы. Дайте ему трубку! – Не знаю, за кого именно сейчас можно принять бабушку. Наверное, за одну из пожилых учительниц, которые у нас есть. Хотя, какая разница. Оксана ведь не знает всех поименно. Хоть Валентиной Васильевной представляйся - все равно не поймет.