Как много умных мыслей в голову приходит, когда никто не обращает на тебя внимания. Ты спокойна, у тебя есть время серьезно подумать. Сейчас моими рассуждениями движет только одно чувство. Исподтишка, тайком. Это страх. И я это понимаю. На сей раз я не бегу от проблемы, а пытаюсь в ней разобраться.
Я боюсь, что сказка разрушится, когда у меня все хорошо. Глупо, но факт. Вот и сейчас, я смотрю на дорогого мне человека и думаю о том, какие еще козни могут разлучить нас. Кажется, это просто невозможно, но ведь это УЖЕ происходит!
Уже три раза за эти дни я чувствовала себя несчастной. Глубоко несчастной, брошенной и забытой девчонкой. Кстати, все три раза по вине Оксаны. Но мне до нее и дела нет - меня волнует только Паша. Думаю, он мог бы предотвратить эти случаи, если бы хоть немного больше уделял мне внимания. Да, наверное. Но он тоже не идеален, он - не провидец, чтобы заранее знать обо всех кознях своей «подопечной». Почему бы не предположить, что подобное снова может произойти?
- Кажется, мы совсем забыли про нашу Анюту. Она совсем заскучала в одиночестве. – Бабушка встает из-за стола, ополаскивает чашки (опять не я мою посуду!) и направляется к двери. – Пойду я, полежу. Старая стала, тяжело. А вы тут, голубки, воркуйте без меня - можете и на улицу сходить. Погода хорошая - последние теплые деньки. Так называемое, прощание с летом.
- Идем? – Я робко смотрю на Пашу.
Как все просто, когда ты общаешься с любым другим человеком. Вот Витьку я могу и по плечу хлопнуть, и язык ему показать. Другой парень для меня – хороший приятель и даже друг. В такой компании можно болтать всякую чушь и не думать о том, что говоришь, можно даже ляпнуть что-нибудь обидное, а потом просто извиниться и забыть об этом. Но когда парень тебе нравится, ты теряешься, робеешь, краснеешь. Буквально из ничего.
- Идем.
Как хорошо, что эти чувства взаимны!
8
Ночью мне сниться странный сон. Странный потому, что я засыпала с мыслями о Паше. Очень хотела, чтобы он мне приснился. Но вместо этого я вижу во сне наш двор. Он не совсем такой, как в жизни. Мне кажется, что в нем собраны элементы всех дворов в тех городах, где я когда-то жила. И, тем не менее, больше всего он похож на мой сегодняшний «колодец».
Та же осень. Кружатся в воздухе, никак не решившись спуститься, листья. В основном желтые, пожухлые. Я даже ловлю несколько особенно крупных. Сам воздух кажется разряженным. Пустым. И скамейка перед подъездом тоже пустая, засыпанная листьями. На ней уже давно никто не сидел. Мне кажется, что ее доски, словно живое дерево, стонут от ветра и сырости. Так, как будто хозяин бросил домашнее животное, забыл о нем.
Мне становится очень грустно. И плохо. И тоскливо. Я знаю, что надо делать в таких случаях. Где-то там, в этом доме, горит свет ночника, маленького фонарика. Пусть сейчас не ночь, но я знаю, что он горит. Я задираю голову, чтобы увидеть слабые лучи. Вот только наши окна остаются темными. Тут мне действительно становиться страшно.
- Бабушка?
Я понимаю, что сплю и спешу проснуться.
- Бабушка? – Я повторяю эти слова вслух, но никто не откликается. Босиком, как есть, в своей пижаме, я спешу в соседнюю комнату. Меня начинает бить нервный озноб. Или просто холодно? – Бабушка?
- Да?
- Тебе плохо? – Я вижу, какое белое ее лицо на фоне подушки. Почти неотличимое по цвету от белоснежной наволочки. На лбу темный треугольник между бровей. А руки над одеялом не прекращают дрожать ни на секунду. – Ты пила что-нибудь? Какое-нибудь лекарство?
Я знаю, что должны быть таблетки, чтобы снизить давление. Только я ни разу не видела, где они лежат. Сейчас мне так страшно, что я сама готова выпить все, что угодно, лишь только все было хорошо, и бабушка поправилась. Я сейчас даже стерпела бы сразу несколько уколов! Хотя боюсь их страшно.
- Я вызову врача. – Кидаюсь к телефону. Наверное, будь бабушке полегче, она остановила бы меня. Сказала бы: «все нормально, до свадьбы заживет». Но то, что она промолчала, заставляет меня набирать номер еще быстрее. Ей плохо. Я должна помочь!
Потом, пока еще не приехала скорая, я сижу рядом, на краешке кровати. Рассказываю все подряд, даже сама не знаю, что несу. Говорю – говорю. О том, как я люблю ее. О том, как скучаю по маме с папой, но по маме, наверное, больше. О том, как привязалась к Паше и теперь боюсь, что мне будет очень больно, если все закончится. Не хочу быть брошенной. Хочу, чтобы он любил меня так же сильно, как и я его. О том, что я не такая, как Алена и, наверное, это хорошо. Индивидуальность, это ведь всегда хорошо, правда, бабушка?