- Так что случилось? – Я так настроилась, собрала всю волю в кулак. А ее в последнее время осталось не так уж и много. Решила не плакать. И вот теперь от такого простого вопроса слезы подступили к глазам совсем близко. Такая сентиментальная стала, ужас!
- Нет. Я первая спросила. Сначала ты.
- Ладно. – Паша равнодушно пожимает плечами. Но мне видно, что он взволнован. – Я приходил сюда извиниться перед тетей Машей, Оксаниной мамой. Просто сегодня я отправил Оксану домой, ночным поездом. Всей семьей ходили отправлять. Обратно, к себе домой, в Геленджик. Отправил не одну, со знакомой. Ей в ту же сторону… Ну, да это не важно. Главное, что теперь она не будет тебя беспокоить. Я дождался, когда поезд тронулся - теперь хоть уверен, что она уехала. Приходится даже таким образом проверять!
Улыбка против воли расцветает на моем лице. Все! Закончилось! Уехала! Столько нервов, переживаний, стрессов и теперь их причина удалена. Никто на свете, слышите, никто теперь не в состоянии нас с Пашей разлучить!
- Я так рада. – Я смущенно произношу это шепотом. И утыкаюсь носом в его рубашку. Просто у меня на лице, как и в душе, столько эмоций. Вот я и прячу свою счастливую мордашку от всех, даже от Паши. Даже от себя, хоть я и не могу видеть себя со стороны.
- А ты как здесь оказалась? – Счастье скрывается на миг, словно солнце за тучей. Да, повод для моего визита больницы не радостный. Но теперь, чтобы не заплакать от жалости к себе и бабушке, я в самый трудный момент буду представлять Оксану. Ее злобное лицо в окне уезжающего поезда.
Тук-тук-тук.
Прощай, Оксана! Надеюсь, что тебе еще повезет в жизни. Может, ты когда-нибудь поймешь, как отвратительно вела себя все это время. Ведь есть еще возможность все исправить. Не для нас, а для себя. Может ты и поймешь. А я говорю тебе «прощай», а не «до свидания». Так спокойнее.
- У меня бабушка заболела, Паша. Я все утро пыталась тебе дозвониться, но ты не отвечал. – Голос все-таки дрожит и звучит довольно жалобно. Но больше я ничего не могу с ним поделать. – Алена даже вызвалась найти тебя в школе и позвать сюда. Теперь она только зря пробегает.
- Ей полезно. – Замечает Паша, и мы улыбаемся. Ничего личного, мы вовсе не садисты какие-нибудь. Все наши знакомые прекрасно знают, насколько неспортивна моя подруга. Подобные марш-броски быстрым шагом по школе – это уже подвиг для Алены. С таким «спортивным образом жизни», как лежание на диване, поедание конфет, пончиков и всего остального, что только есть в холодильнике, и так далее, и так далее, Алена скоро превратится в колобка. Несмотря на то, что она вовсе не склонна к полноте.
Спасибо Паше за то, что он меня не жалеет, а просто сочувствует. Это куда приятнее. Когда вместо: «бедненькая», шепчут: «я с тобой, малыш». Это действительно помогает справиться с отчаяньем. Как будто кто-то подставляет тебе плечо в трудную минуту.
- Кстати, тебе не кажется, что мы, уже минут пять, никуда не едем? – Я замечаю это только сейчас. Бросаю осторожный взгляд на двери лифта, но они и не думают открываться!
- Застряли. – Странно, что никто из нас не волнуется. Как будто подобные происшествия в нашей жизни – в порядке вещей.
Хотя, если подумать, за последнее время столько всего случалось, что можно считать и так. Подумаешь, в лифте застряли! Я вот вообще два месяца назад в чужой дом через чердачное окно забиралась. С ветки кривого тонкого дерева.
Для приличия Паша еще пытается нажимать на кнопки вызова и открытия дверей. Ноль эмоций. Ну и ладно. Никто из нас даже не переживает по этому поводу. Я сразу сажусь на пол лифта, прислонившись к стене, Паша приземляется рядом. Мы так рады, что остались наедине и теперь нам никто не мешает, что готовы просидеть здесь хоть всю жизнь! Была бы только пища и вода. И прочие жилищные удобства.
- Знаешь, тебе никогда не хотелось поселиться в бункере? Укрыться от людей под землей? – Спрашивает Паша. Я вздрагиваю. Он что, читает мои мысли?
- Мне было бы одиноко. – Шепчу я, но уже знаю, что он скажет. Если понимает меня сейчас.
- Не одной поселиться, а с кем-нибудь. Близким. – Я делаю выдох. Ждала этих слов. Так осторожно, что даже задержала дыхание. – Помнишь, фильм такой был. Когда семья укрывается от всех в подобном бункере.