В отделение неврологии мы с Пашей зашли, держась за руки. Я так разволновалась, что уже представила себя пациенткой. А что, столько нервных клеток расходуется - тут и давление будет скакать, и сердце пошаливать. А оно у меня и так, ох, какое «шаловливое». Все прикалывается надо мной.
Палату, в которой лежит моя бабушка, нашли почти сразу. Просто потому, что оттуда, на все отделение, доносился ее веселый, задорный голос. И это при такой «стерильной» тишине! Мы с Пашей переглянулись. Что бы это могло значить? Заглядывали осторожно, чтобы не спугнуть тех, кто еще участвовал в нарушении больничного режима. Кстати, кто это придумал, что в больнице все должны ходить или лежать тихо? Быть похожими на привидения - такими же белыми, прозрачными, невесомыми. Кто, скажите мне? Ведь это же не кладбище! А для поправки наоборот, как мне кажется, надо забыть о том, что есть болячки.
Только я подумала об этом, как расслышала значение бабушкиных слов. Опять подивилась, насколько мы с ней порой бываем похожи. А ведь что у нас общего, по сути? Гены, кровь? А вот и не только.
- Вы здесь лежите, как сушеные грибы! Только и знаете, что жалуетесь, что вам плохо. Ждете, наверное, когда будет еще хуже, чтобы было, на что жаловаться завтра. Глупо! – Оказалось, что моя бабушка собрала в своей палате почти все отделение. Бабульки расселись вокруг нее, захватив с собой стулья. Кто-то даже скамейку принес. Ха, такое массовое собрание: «Для тех, кому за семьдесят». Нет, я не иронизирую. Просто шокирована немного.
- Бабушка?.. – Я еще помню сегодняшнюю ночь, когда ее, больную, выносили на носилках. Не приснилось ли мне?! Вы только посмотрите на нее! Глаза живые, огнем горят, словно звезды. Лицо преобразилось. Просто бабушка сейчас вразумляет своих соседок по палате и по отделению - у нее это неплохо получается, некоторые даже плечи распрямили.
- А вот и моя внучка, Анечка. Ты Пашенька, тоже здесь? Молодцы, что пришли. Беспокоились? Вижу, Дзынь, ты точно переживала. Все лицо усталое, помятое. Не выспалась? А мне уже лучше, солнышко. Сама поправляюсь и других на ноги ставлю.
Я хотела что-то ответить, но, похоже, сегодня поговорить с бабушкой не удастся. Она здесь, словно гуру. Проповедник, учитель. Стоило чуть отвлечься - тут же наперебой закидали вопросами.
- Что? Что значит, давление и ничего нельзя делать? – Бабушка снова занялась своими «учениками». Даже руками всплеснула. – Я же предлагаю всем кирпичи разгружать. Прыгать – скакать тоже не надо - возраст не тот.
- А что тогда остается?
- Жить. Можно ведь делать все то же самое - лежать, читать, на скамеечке во дворе сидеть, на солнышке кости греть и семечки лузгать. Все точно также. Но…
- Но? – Мне показалось, что даже я спросила вместе с остальным хором голосов. Вот, что значит ораторское искусство! Бабуля может, когда хочет. Сейчас перед ней действительно есть цель: поднять таких, как она на ноги, а то они уже совсем легли, помирать собрались.
- Но изменить не то, что ты делаешь, а то, как ты чувствуешь. Радоваться надо каждому деньку. Солнышко вышло – хорошо, дождик пошел – замечательно. Если снег или слякоть – прекрасно. Радость – вот, что позволяет нам жить, а не существовать, погрязнув в заботах, тревогах, вопросах. Надо нести в себе положительный кусочек энергии, словно заряд для нынешних и будущих великих дел. Никогда не останавливаться!
Я перевела дыхание. Так красиво звучит. Не знала, что бабушка может говорить такими словами. Значит, я тоже – вечный двигатель? Работающий от солнышка внутри? Здорово!
Бабушка еще продолжала говорить, а я потихоньку выскользнула за дверь. Паша последовал за мной. Мы отошли от палаты, чтобы не мешать.
- Твоя бабушка – мировой человек! Ты знаешь об этом?
- Конечно. – Улыбаюсь во весь рот. – Мне теперь есть на кого равняться.
Обсудить тему «солнц внутри» мы не успеваем. Со стороны лестницы вся взмыленная и потная мчится Алена. Останавливается около нас и сгибается пополам. Она дышит так громко и часто, что слышно, должно быть, даже тем, кто присутствует на бабушкиной «лекции».
- Алена!
- Ты что, поднималась по лестнице?
- На восьмой этаж?
- Пешком?! – Мы с Пашей по очереди задаем вопросы, на которые уже видим ответ. Просто не верится. Это что-то из разряда фантастики. Сюда бы Фокса - он бы изучил этот феномен.
- Угу. – Кажется, Алене удалось восстановить дыхание. Хотя бы для того, чтобы что-то сказать. – Меня напугали внизу, что лифт сломан и в любой момент может застрять. Сегодня уже так было. Вот и пришлось идти пешком.