Взор Лил с большим трудом переместился вниз.
- Не имею ни малейшего понятия, - выдохнула она, рассматривая притягательную обложку «Американских Богов». – У Нила Геймана богатая фантазия.
- Неужели? – его жесткие брови с резким изломом на внешних концах пришли в движение, отвлекая внимание от бездонных глаз с густыми длинными ресницами, ультрамариновыми переливами гипнотизирующих находящихся рядом двух представительниц прекрасной половины человечества. – А что думаете лично вы? – крылья прямого узкого носа затрепетали, тонкие пальцы с продолговатыми фалангами убрали за ухо непослушную волнистую прядь каштановых волос.
- Я не знаю, - еле слышным шепотом вырвалось из недр груди. – Предпочитаю верить в то, что могу увидеть лично.
Повисшее молчание, чудилось, можно было помешивать ложкой, настолько оно сгустило витающий вокруг кислород.
- Меня зовут Айк, - продолговатая конечность незнакомца в джинсах и черной толстовке вытянулась вперед, от чего Лил едва не впечаталась в стену позади себя.
Несколько секунд девушка оторопело смотрела на широкую ладонь, будто не понимала, чего от нее ждали. Однако, противореча своему здравому смыслу, неуверенно ответила на рукопожатие, не в силах объяснить причин своего поступка. Словно что-то извне уговорило ее сознание пойти на этот шаг, назойливо щекоча серое вещество под черепной коробкой.
Едва пальцы странного покупателя сомкнулись на тонком запястье, беспристрастное выражение красивого, холодно прекрасного, как ледяные узоры на водной глади, лица сменилось на тревожное, в то время как необыкновенно яркая радужка будто ожила в пугающих метаморфозах меняющегося оттенками цвета.
Забыв как дышать, Лилия чуть ли не вырвала руку из теплого плена и все-таки вжалась в коричневую плоскость, с раскиданными на ней витиеватыми узорами. И пока ее легкие снова обрели возможность вбирать живительное вещество, Айк исчез. И лишь медленно закрывшаяся дверь говорила о том, что последние минуты не являлись плодом воспаленного воображения.
- Что это было? - прохрипела Зоя с ошарашенной физиономией, что выглядела забавно, но только не тогда. – Кто он?
- Понятия не имею, - покачала головой Лил, все еще находясь в плену непроглядной синевы.
Остаток дня прошел без происшествий и необъяснимых ситуаций, хоть и был покрыт росой скованности и дум, что то и дело раздражающими вопросами терзали ум. И Лилия отмахивалась от них как могла, зарываясь по самую макушку в общение и компьютер.
- Я пойду, - сообщила она вечером, когда город уже утонул в сумерках, которые то и дело прорезали яркие огни белого света. – Увидимся завтра.
- Пока, - протянула Зоя, попутно выключая потолочные лампы.
Путь к дому не занял много времени, несмотря на плотный поток людей. Воздух свежестью ударил в лицо, заставляя поежиться, едва Лил покинула пределы душного общественного транспорта и бодрым шагом устремилась в ничем непримечательный двор родной многоэтажки, желая поскорее ощутить вкус малинового чая. Только о планах пришлось забыть в одно мгновение. В то, когда на ее плечо опустилась чья-то тяжелая рука, породившая испуганное восклицание. И предчувствие дурного усилилось многократно, едва взгляд распознал лицо.
То был Марк. И он был пьян.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Пустота. В сердце, чувствах. И только пение звезд наполняло сознание. Холодное, недосягаемое. Манящее прекрасной мелодией, впредь недоступной, не нужной, своей красотой разрывающей сущность на куски.
«- Кто я? Зачем я?».
Холод. В крови, глазах, душе.
А была ли она теперь? Таилась ли в недрах смертной оболочки? Или же была поглощена тьмой, разливающейся по венам, тьмой, пульсирующей, разрушающей, черными перьями падающей вниз, оставляя уродливые шрамы.
«- Неужели это я?».
Рванные трещины покрывали пространство зеркала, превращая отражение в подобие лоскутного одеяла.
«- И кто же я? Кто я, раз слышу? Кто я, если они зовут меня? Кто я?! Зачем я продолжаю существовать? В чем цель? В чем смысл? Для чего я все еще существую?!».
Ответ.
Зеленые глаза. Доля секунды и он внутри. Не успел. Не понял, как вышло. Нырнул с головой в теплое море воспоминаний.