Дафна
В ту ночь Дафна спит беспокойно. Она ворочается в большой кровати, которую делит с Байром, и каждый раз он ворчит сквозь сон, но она ничего не может с собой поделать. Мысли не дают ей покоя — ведь под этой крышей теперь спит и её мать. Через несколько часов Виоли и Леопольд покинут Фрив подальше от императрицы, но до тех пор… что, если мать не станет терять времени? Что, если прямо сейчас один из её людей пробирается в их спальню с оружием, чтобы убить их обоих во сне?
Дафна знает, что это нелогично. Её мать слишком умна для такой поспешности. Но это знание не приносит облегчения.
Потом её мысли сменяют направление. Что, если вместо того, чтобы ждать нападения на Виоли и Леопольда, она сама убьёт мать? У неё есть преимущество — она знает замок Фрива лучше, чем мать или её стража. И хотя мать может подозревать, что её верность пошатнулась, она вряд ли ожидает, что Дафна решится на убийство.
А что, если сегодня — её лучший шанс? Что, если это единственный способ спасти Беатрис от того, что ждёт её в Селларии? Единственный способ защитить Виоли, Леопольда, Байра? Себя? Сможет ли она?
Дафна не уверена, и это её бесит. Её не учили сомневаться — её учили выявлять угрозы и устранять их.
— Ай, — ворчит Байр, когда она снова дёргается, случайно задевая его ногой. — Дафна, если так пойдёт и дальше, к утру я буду сплошным синяком.
— Прости, — бормочет она, кажется, уже в двенадцатый раз. — Я разбудила тебя?
— Нет, — он устало вздыхает, приподнимаясь на локтях. — Чтобы ты меня разбудила, мне сначала нужно заснуть, а с тобой сегодня это невозможно. Даже без твоих пинков и вертений, я буквально слышу, как ты думаешь.
Дафна поворачивается к нему. В слабом свете луны, проникающем через окно, она различает его черты, его серебристые, как звёзды, глаза, блестящие, когда он проводит рукой по растрёпанным волосам.
— Я не думаю, что смогу убить её, — вдруг вырывается у Дафны.
Байр хмурится. — Кого? — спрашивает он, но тут же качает головой. — Глупый вопрос, пожалуй. Убить твою мать, когда она гостья во Фриве, было бы опрометчиво.
— Я знаю, — говорит Дафна. — Но если она попытается убить кого-то из нас…
— Это тоже было бы опрометчиво, — рассуждает он. — И ты сама пришла к выводу, что она не станет так рисковать.
Дафна поджимает губы. Логически он прав, но эмоции…
— А если попытается? — спрашивает она.
Байр смотрит на неё долгим взглядом и вздыхает. — Если мы действительно решим, что она представляет неминуемую угрозу… я это сделаю.
Дафна моргает.
— Ты… убил бы мою мать? — медленно произносит она. Она видела, как Байр убивал, но только в схватке с наёмниками в лесу — никогда хладнокровно, по плану. Интересно, понимает ли он, что предлагает.
— Если это избавит тебя от необходимости сделать это самой? — говорит он. — Без колебаний, Даф.
Дафна смеётся, и звук получается сдавленным.
— Твои руки куда чище моих, Байр, — говорит она. — Не стоит оберегать мою нежную душу.
— Возможно, — тихо отвечает он. — Но она твоя мать, и, несмотря ни на что, я знаю, ты любишь её. Я не желаю, чтобы ты взвалила на себя это бремя — пусть даже оно неизбежно, оно будет тенью следовать за тобой.
Дафна хочет возразить, но подозревает, что он прав. — Завтра я буду спать лучше, — говорит она через паузу. — Когда Леопольд и Виоли уедут, и станет на двоих меньше, о ком нужно беспокоиться.
Но Дафна понимает, что даже после их отъезда останется много тех, кого её мать может ранить. Байр, конечно, и Клиона. Хэймиш и Руфус. Король Варфоломей, который, возможно, не самый лучший правитель, но, как считает Дафна, хороший человек. Даже лорд Панлингтон и Аурелия — они ей не нравятся, но их любят Клиона и Байр. Если мать причинит им вред, Дафна всё равно почувствует боль.
Когда она только прибыла во Фрив, всё было гораздо проще. Её заботили лишь она сама, сёстры и мать. Больше никто - во Фриве уж точно. Её доспехи были прочными, непробиваемыми. Но понемногу эти люди превратили её броню в лёгкий шёлк. Они сделали её уязвимой, и Дафна немного ненавидит их за это — немного ненавидит за это даже Байра.
Но, глядя на него, находя его глаза в темноте, она понимает, что на самом деле не ненавидит его вовсе. Совсем наоборот. И в этом проблема.
Тишину между ними нарушает тихий звук открывающейся двери в гостиной за пределами их спальни.
— Байр, — шепчет Дафна.
— У нас гости, — так же тихо отвечает он, сбрасывая одеяло и поднимаясь с кровати бесшумно, как падающая звезда. — Останься здесь.
Но Дафна уже спрыгивает с кровати, хватает кинжал из-под подушки и проходит мимо него к двери.