Пока остальные обсуждают дорогу, Виоли достает из седельной сумки яблоко и незаметно берет один из тринадцати флаконов звездной пыли, которые дала им Дафна. Она отходит подальше, чтобы ее не слышали, находит у ручья валун и садится на него, скрестив ноги. Откусывая яблоко, она разглядывает флакон в руке, размышляя, не сейчас ли подходящий момент его использовать.
Она понимает, что торопится. Но прошло уже несколько дней с тех пор, как Дафна пыталась связаться с Беатрис, а теперь, когда у них появилась новая информация, Виоли подозревает, что Беатрис была под наркотиками во время пути в Селларию — и это могло помешать Дафне до нее дотянуться. К этому моменту девушка уже должна была вернуться в Селларию. И если ее действительно усыпили на время перевозки, сейчас она должна быть в сознании.
Слишком много «если». Но чем больше Виоли обдумывает события, тем больше убеждается в своей правоте. Даже на расстоянии она слышит голос Паскаля и смех Эмброуза. Она думала рассказать им о своем плане еще во время скачки, но это лишь поднимет их надежды, а Виоли не хочет снова их разрушать, если попытка окажется неудачной.
Она откусывает яблоко еще раз, затем еще, но понимает, что просто тянет время.
— Что ты… — голос Леопольда вырывает ее из раздумий. Она поднимает глаза и видит, как он пробирается через лес, его взгляд прикован к флакону в ее руке. — Это один из тех, что дала нам Дафна? — медленно спрашивает он. — Для Селларии, чтобы помочь вызволить Беатрис?
Виоли сжимает флакон, чувствуя, как горит лицо.
— У нас еще двенадцать флаконов, — парирует она. — Думаю, Дафна дала нам с запасом. Хотя сама знает, что не может быть в этом уверена. У нее ведь нет опыта в организации побегов из враждебных стран.
Леопольд лишь приподнимает бровь, и она, вздохнув, излагает ему свою теорию: Беатрис могла быть без сознания, и поэтому Дафна не смогла до нее дотянуться.
— Кто знает, может, Дафна пытается снова прямо сейчас, — замечает Леопольд.
Виоли не думала об этом. Конечно, Дафна продолжит попытки. Она не остановится, пока не свяжется с сестрой, даже если для этого придется израсходовать всю звездную пыль во Фриве. И если Беатрис скажет что-то важное, Дафна передаст это им. В отличие от Виоли, у нее есть доступ к большему количеству пыли.
— Мне это не нравится, — наконец признается Виоли.
Леопольд подсаживается к ней на валун.
— Ты не доверяешь Дафне? — спрашивает он. — Я знаю, ее преданность раньше была шаткой, но…
— Нет, я доверяю Дафне, — перебивает Виоли, качая головой. — Но мне не нравится полагаться на нее… не только на нее. Я не люблю полагаться на кого бы то ни было. Она замолкает, обдумывая сказанное, а Леопольд дает ей время. — Я всегда работала одна, — продолжает она. — И для меня это всегда было нормой. Но это… — она жестом указывает в сторону Паскаля и Эмброуза, — …для меня в новинку.
Леопольд медленно кивает.
— Если это что-то значит, я думал, мы были хорошей командой, — говорит он, но в его голосе слышна неуверенность, которой раньше не было.
— Так и было, — быстро отвечает Виоли. — Но, наверное, тогда я требовала… или просто ожидала от тебя большего доверия, чем ты от меня.
Леопольд усмехается.
— Ты поверила мне насчет Дафны, когда я сказал, что доверяю ей, — напоминает он. — А для тебя это, наверное, было непросто.
— Очень непросто, — фыркает она. — Но в итоге ты оказался прав.
— А доверие к тебе меня еще ни разу не подводило, — отвечает он.
Эти слова перехватывают у Виоли дыхание.
— Софрония доверяла мне, — через мгновение говорит она.
— Да, — соглашается Леопольд. — Она доверяла нам обоим, и я не думаю, что в конце она об этом пожалела.
Виоли не находит, что ответить. Даже если Дафна говорила правду о словах духа Софронии во время северного сияния, Виоли не чувствует, что заслужила ее прощение. Если бы она не украла королевскую печать из покоев Софронии, если бы не подделала декларацию войны с Селларией, не начались бы беспорядки, которые привели к аресту и казни королевы. Прощение кажется ей недостижимым.
— Ты, наверное, очень по ней скучаешь, — говорит она, надеясь сменить тему.
Леопольд замолкает. Когда он наконец отвечает, его голос тих, но тверд.