«Нет», — думает она. Даже звёзды не помешают ей добраться до сестры. Не в этот раз.
Она открывает флакон и наносит пыль на тыльную сторону ладони, позволяя глазам закрыться.
— Я хочу поговорить с принцессой Беатрис Солунэ.
Всё затихает, и только присутствие Байра рядом напоминает ей о реальности. Не сработало. Разочарование просачивается в неё. Она уже готова открыть глаза, как вдруг чувствует перемену — присутствие сестры, узнаваемое, как звук её собственного имени.
— Беатрис, — произносит она, хотя знает, что её губы не шевелятся.
— Дафна? — голос сестры звучит так чётко, будто она стоит рядом.
Услышав своё имя, Дафна чувствует, как напряжение покидает её, а лёгкие наконец наполняются воздухом — впервые за последнюю неделю. Где-то на краю сознания она ощущает руку Байра на спине, которая удерживает её в реальности.
— Ты жива, — говорит она, и облегчение накатывает с такой силой, что у неё кружится голова.
— Я жива, — подтверждает Беатрис. — Всё более-менее нормально, просто я в Селларии...
— Я знаю, — перебивает Дафна. Она не знает, как долго продлится эта связь, и не хочет терять время. — Мама сказала, будто ты уехала по своей воле, но я знала, что это ложь. Ещё до того, как Паскаль подтвердил.
Беатрис замолкает, переваривая информацию.
— Ты видела Паса? — наконец спрашивает она.
— Да, с ним всё в порядке. Он и Эмброуз сейчас на пути к тебе, вместе с Виоли и Леопольдом.
В ответ Беатрис тихо ругается.
— Зачем ты отправила его сюда? В Селларии его убьют! — взрывается она.
Дафну охватывает раздражение. Почти смешно, как за несколько секунд она переходит от радости, что сестра жива, к раздражению на неё. Но её чувства к Беатрис всегда были непредсказуемыми.
— Учитывая, что мама сейчас во Фриве, — язвительно отвечает Дафна, — мест, где его не хотят убить, осталось не так уж много. Я подумала, что в Селларии у него больше шансов. И добавлю — сомневаюсь, что смогла бы его остановить, даже если бы захотела.
Беатрис вздыхает, и Дафна смягчается.
— С ним всё в порядке. Я не успела узнать его ближе, но он кажется толковым. К тому же, с ним Виоли.
— Это... немного успокаивает, — признаёт Беатрис. — Прости, что набросилась. Я не знала, что мама во Фриве. Как ты?
Дафна коротко смеётся.
— Жива. Пытаюсь оставаться такой.
— Она знает, что ты переметнулась? — спрашивает Беатрис.
Дафна сама задавалась этим вопросом, но не может прийти к выводу. Каждый их разговор с матерью напоминает сложный спектакль, где оба играют роли. Но почему? Потому что мать раскусила её? Или потому, что всегда играла с ней, а Дафна лишь теперь это поняла?
— Не знаю, — признаётся она. — Она приехала, когда узнала, что Софи жива. Хотела увидеть своими глазами.
Беатрис искренне смеётся, и этот звук обволакивает Дафну, как тёплое объятие.
— Я отдала бы всё, чтобы увидеть её лицо в тот момент, — говорит Беатрис.
— Как-нибудь опишу в мельчайших подробностях, — обещает Дафна. — А что насчёт тебя? Я представляю тебя запертой в башне где-то в Селларии.
— Всё не так плохо, — отмахивается Беатрис. — Я справляюсь, как могу. Николо хочет на мне жениться, и, думаю, я смогу его использовать. Меня беспокоит Жизелла. Уверена, мама приказала ей убить меня. Это часть её договора с Найджелусом — мы должны умереть на земле страны, которую она завоёвывает, от рук её жителей. Для меня это — Селларианцы, на Селларианской земле.
Значит, Дафну должны убить Фривийцы во Фриве. Возможно, поэтому мать пока не действует.
— А ты не можешь просто... загадать желание и сбежать? — спрашивает Дафна.
Пауза.
— Паскаль тебе рассказал? — наконец спрашивает Беатрис.
— Он сказал, что ты эмпирея. Признаюсь, Беатрис, мне в это сложно поверить.
— Мне тоже, — признаётся Беатрис. — Особенно теперь, когда я больше не могу этого делать.
— О, — выдыхает Дафна. — Наверное, Найджелус рассказал маме, и она дала тебе что-то, подавляющее твои способности?
— Нет, — отрицает Беатрис. — У меня нет иллюзий насчёт Найджелуса, но он не сказал бы маме обо мне. Это было бы не в его интересах.
— Тогда почему...
— Я убила его, — перебивает Беатрис. — Найджелуса. Он пытался загадать желание на звёздах, чтобы лишить меня дара, и я... я не могла позволить ему это сделать.
Дафна замирает, теряя дар речи.
Они с Беатрис проходили одинаковую подготовку. Учились убивать бок о бок — ядом, кинжалом, голыми руками, если потребуется. Дафна и сама лишила жизни немало людей с тех пор, как оказалась во Фриве — убийц в лесу, Анселя, приставившего кинжал к горлу принца Гидеона, Евгению на смертном одре. Но, как она ни старается, не может представить Беатрис, делающую то же самое.