— Потому что так и есть, — пожимает она плечами. — Какая ещё у меня здесь власть, Нико? Кроме того, что ты меня хочешь? Конечно, я этим воспользуюсь. И ты глупец, если ожидал иного.
Некоторое время Николо молчит, отхлёбывая вино и обдумывая её слова.
— Тебе это не идёт, — наконец говорит он.
Беатрис на мгновение охватывает тревога, но она скрывает её за маской наигранного недоумения. — Помада? — касается она пальцем нижней губы, замечая, как его взгляд следит за движением, задерживаясь там.
— Беспомощность, — поясняет он. — Я видел тебя, когда весь мир лежал у твоих ног, Беатрис. И видел после падения, с которого немногие смогли бы подняться. Даже тогда ты не была беспомощной. Притворяться ею сейчас — вот что тебе не к лицу. Ты скорее убедишь меня, что ты — эмпирея.
Ирония его слов известна лишь Беатрис.
Она смеётся, нарочито резко.
— Ты и твоя сестра похитили меня, ты виновен в смерти Паскаля, каждый мой шаг отслеживают стражники, потому что ты знаешь: будь у меня шанс, я бы сбежала. Ты отнял у меня всякий контроль над собственной жизнью, и всё же…
Никколо прерывает её:
— Что ты делала с моим кузеном в морском саду вчера?
Беатрис делает паузу, отмечая мелькнувшую в его глазах ревность при упоминании Энцо. Этого она тоже ожидала — и позволяет губам растянуться в искренней, язвительной улыбке.
— Страхую ставки, — говорит она. — Я изложила тебе свои условия, Нико. Если они тебе не по нраву, уверена, ему подойдут. Мой брак с Паскалем уже аннулирован; думаю, и наш можно будет расторгнуть — если, конечно, ему понадобится столько времени, чтобы собрать сторонников и свергнуть тебя. Даже в Бессемии ходят слухи, что он куда популярнее как кандидат на трон. Возможно, переворот случится ещё до свадьбы.
Николо долго смотрит на неё, затем тянется к бокалу. Поднимает его в её сторону, будто произнося тост, с лёгкой усмешкой на губах.
— А вот и ты, — произносит он с понимающей ухмылкой. — Совсем не беспомощная.
Беатрис не уверена, комплимент ли это или напоминание, что он видит её насквозь. Она уже должна была научиться держать язык за зубами. Но, кажется, ей проще было бы стащить солнце с небес, чем молчать — сколько бы раз это ни вредило ей.
Николо осушает бокал и с глухим стуком ставит его на стол. Его тёмно-карие глаза, горящие в свете свечей, изучают её.
— Хорошо, — откидывается он на спинку стула. — Договорились: когда мы поженимся, ты станешь не королевой-консортом, а полноправной королевой.
Беатрис моргает. Она ожидала чего угодно, но не этого.
— И мы пойдём войной на Бессемию.
Николо кивает.
— Звёзды покарают меня, если я встану у тебя на пути. Но лёгкой эта война не будет.
— Конечно нет, — её ум лихорадочно анализирует последствия, как обратить это в свою пользу. Главное — теперь Паскалю не нужно рисковать жизнью, чтобы спасти её. Он и Эмброуз могут бежать куда угодно, поселиться где-то далеко в безопасности. Всё, чего она хочет для них, — покоя. Она вновь фокусируется на Николо.
— Лёгкие победы не рождают легендарных королей и королев, верно? Если мы покорим Бессемию, вся Селлария восславит тебя. Любые сомнения будут уничтожены.
Николо медленно кивает:
— Если мы покорим Бессемию.
Беатрис колеблется. Сегодня не стоит испытывать удачу, особенно после его согласия. Но вновь она не может удержаться.
— Перед тем как согласиться, мне нужно ещё кое-что, — наклоняется она через стол, довольная, когда его взгляд скользит к её декольте. Сейчас ей пригодится любое преимущество. — Изгнать Жизеллу. Навсегда.
Взгляд Николо резко поднимается к её лицу, отражая явное удивление.
— Жизеллу? За что?
Беатрис приподнимает бровь. Список грехов Жизеллы против неё и так длинен, даже не считая сговора с императрицей. Но этого недостаточно. Даже если сейчас они в ссоре, Жизелла — его сестра-близнец, и Беатрис понимает эту связь лучше многих.
Она берёт бутылку вина, наполняет его бокал, затем свой, и отпивает.
— Договор между тобой и моей матерью… Он не так прост, как ты думаешь. Полагаю, тебе пора узнать правду.
Она не рассказывает всего. Не упоминает, что она — эмпирея, не говорит, что Паскаль жив. Но раскрывает суть плана матери, правду о попытке спасти лорда Савелла, детали истинного соглашения между императрицей и Жизеллой.
— Ты считаешь, что моя сестра должна тебя убить? — медленно переспрашивает он, и в его голосе явное неверие.
Остальное, замечает Беатрис, он принимает легко. Это и не удивительно — у него наверняка были подозрения. Он видел её мастерство перевоплощений, а мало какая принцесса привыкла устраивать побеги или сбегать из Сестринства. Он, кажется, хорошо понимает, кто такая Беатрис. Но свою сестру он недооценивает.