Внезапно я услышал какой-то странный звук. Это был не плеск волн, и не шорох ветра, и даже не грохотание приближающейся бури. Это было пение.
«Наверное, мне мерещится… — лениво подумал я, не открывая глаз. — Или что-то типа сирен…»
Но это были не сирены, ибо сим морским девам положено петь красиво и обворожительно, а не нестройно выкрикивать слова скабрёзной портовой песенки сиплым прокуренным мужским голосом.
Я встрепенулся, повернул голову.
На меня шёл красивый стройный фрегат… «Целестина» — прочёл я название на борту.
Паруса хлопали, матросы висели на реях, готовя парусник к шторму, на носу стоял здоровенный рыжий детина и драл глотку, изрыгая в морской простор пошловатую песенку. Рядом с детиной скучал очень красивый длинноволосый парень, чей равнодушный взор лениво скользил по морским волнам.
— ЭЙ!!! НА СУДНЕ!!!! Я ЗДЕСЬ!!! — заорал я, почти выпрыгивая из воды и бешено молотя по волнам онемевшими от неподвижности руками. — ЭЙ!!!!
Парень на корабле хотел было уже отвернуться и уйти, как, о, счастье, заметил меня. Ткнул в бок рыжего и показал в моём направлении рукой.
Детина осёкся, прищурился.
— ЧЕЛОВЕК ЗА БОРТОМ!!! — раздался крик, показавшийся мне гласом ангела.
Я что-то продолжал орать, махать руками в страхе, что мои спасители передумают и бросят меня, но они уже спускали шлюпку с борта. Потом сильные руки меня куда-то тащили, я то проваливался в забытьё, то приходил в себя.
Очнулся я на палубе, видимо, меня окатили водой из ведра, чтобы привести в чувство. Я разлепил тяжёлые веки и в каком-то мареве увидел того рыжего бородача, который меня тряс за плечи.
— Очнулся?! Вот и ладушки! Ты с какого корабля, и как тебя зовут?! — пробасил рыжий.
— «Святая Тереза»… Я виконт Эжен Рене Арман де Ирсон… — еле ворочая языком, ответил я.
— КТО?!!! — вдруг раздался высокий, мелодичный голос, и надо мной склонился человек, которого я принял за того красивого парня. Но это был вовсе не парень, а молодая черноволосая женщина, одетая по-мужски. И на шее женщины красовался уродливый шрам от ожога…
«Милосердная Мадлен», — подсказала мне услужливая память. Та самая Мадлен, чья сестра повесилась после романа со мной… Но лгать было уже поздно.
— Виконт де Ирсон к вашим услугам, мадам! — проговорил я, уставившись в злые синие глаза.
— В трюм эту мразь!!! — взвизгнула Мадлен, пнув меня по рёбрам носком лакированного сапога. — БЫСТРО!!!
Я захрипел, хватая ртом воздух. Пытался встать. Но мне дали хорошую оплеуху, которую мой измочаленный организм не перенёс, и я провалился в чёрную клубящуюся бездну.
Глава 12. Этель. Аквамариновый туман (автор — Эрика Грин)
Я проснулась, уже будучи не в духе. Во сне я видела то, что олицетворяло все мои страхи. То мой маленький мальчик, мой Рене, спрыгнул с какой-то дровяной кладки и подвернул ногу. Сидит на земле и плачет, бледный, на лбу испарина, и вокруг почему-то нет никого, кто ему помог бы. То видела во сне Эжена, весело задирающего юбку какой-то чернявой, хохочущей девице. Я встала с постели расстроенная и злая, с ощущением тяжёлого мешка за плечами. Выходить на палубу не хотелось, но желание вдохнуть свежего ветра было нестерпимым.
Выйдя на палубу, я сразу же раскрыла зонт, спасаясь от солнца (не люблю загорать, сразу обгораю, после чего долго прихожу в норму).
Огляделась. К счастью, де Шевреза в зоне видимости не было. На палубе, на полюбившейся ему канатной скрутке, сидел дядюшка Жак и, к моему великому удивлению, улыбался. За эти долгие недели я впервые увидела его довольным и не корчащимся от приступов «морской хвори». Поражённая внезапным преображением своего управляющего, я подошла поближе. И увидела причину, по которой Дюлери забыл о своих проблемах.
Около дядюшки Жака, вцепившись в него худенькими ручонками, стоял негритёнок, которого капитан купил в Сен-Луи. Малыш, задрав голову, во все глаза смотрел на своего нового друга и звонко смеялся, сверкая белозубой улыбкой. Дюлери заметил меня и встал, чтобы пойти в мою сторону. Мальчонка вскочил на свои тощенькие ножки и, не отцепляясь от жакета мужчины, мелко потрусил за ним.
— Доброе утро, мадам Этель, — широко улыбнулся Дюлери, держа за руку подпрыгивающего мальчонку.
— Не знаю, насколько оно будет добрым, дядюшка Жак, но хочу напомнить вам — называйте меня Этель, — я понизила голос, заметив, что к нам прислушивается матрос, шустро надраивающий палубу. — Я рада видеть вас, наконец, в прекрасном расположении духа и добром здравии.