— Да, самую малость! — усмехнулся я. — Извинения приняты. И вы меня простите, что я вёл себя недостойно дворянина и едва не изнасиловал вас. Хотя, конечно, сожаление о том, что нам помешали, будет меня преследовать до самой смерти, которая, я думаю, наступит весьма скоро. Я угадал?
— Угадали, — кивнула пиратка. — Я не могу вас оставить в живых после того, что вы сделали с моей сестрой.
— А что я сделал? — вздохнул я. — Нам с Нинон было хорошо друг с другом.
— Зачем вы совратили мою сестру?! — гневно воскликнула Мадлен.
— Из жалости, — честно ответил я.
— ИЗ ЖАЛОСТИ?!!! — девушка аж побагровела от негодования.
— Именно так! — кивнул я. — Она постоянно сидела одна со своим дурацким альбомом или с книжками. Кавалеры её сторонились, а дамы откровенно брезговали её обществом. Она ни разу не танцевала на балах и по парку гуляла в абсолютном одиночестве. Мне стало её жаль. И это единственная причина. Перед перспективой смерти мне нет смысла лгать.
— Она так любила вас… Писала мне в письмах. А вы лишь жалели её… Вы разбили ей сердце! — почти крикнула девушка.
— А вы искалечили её тело, — спокойно ответил я. — Ведь именно по вашей вине она упала с той ветхой стены. Я уверен, что вам запрещали лазать на неё. Но свадьба смердов же интереснее, чем исполнение порученного вам дела, а именно: смотреть за младшей сестрой. Вас гложет совесть и раскаяние. Это неприятные чувства, и вы решили сделать из меня козла отпущения. Но даже если вы меня убьёте, вы этим не исправите своего прошлого, Мадлен! Кстати, мне надоело сидеть в этом вонючем трюме!!! Развяжите меня и пошли!!!
— КУДА?!!! — недоумённо заморгала синими очами пиратка.
— Казнить меня, конечно!!! — весело отозвался я. — Только, чур, я сам командую своей казнью!!!
— Вы сумасшедший?!!!
— Это всё последствия ударов по голове! Развязывайте меня и пошли!!! Не бойтесь! Обещаю на вас больше не кидаться. Слово дворянина.
На лице девушки отразилось смятение. Потом, видимо, приняв решение, она встала с бочонка и принялась распутывать мои верёвки.
И мы с Мадлен направились меня казнить…
Глава 18. Этель. Предложение (автор Эрика Грин)
Вот уже которое утро я просыпаюсь, неохотно совершая путешествие из мира сна в марево неясной тревоги. Впрочем, вскоре контуры этой тревоги начали проясняться и проступать довольно чётко.
Капитан де Шеврез… Если в начале нашего путешествия я думала о том, как нам повезло находиться под сенью покровительства такого бравого офицера, то сейчас я старалась при любой возможности избежать общения с ним. А ведь ещё в Сенегале он показался мне таким благородным человеком, который пожалел маленького сироту и пожелал ему лучшей доли. Но сейчас я уже не уверена в его лучших побуждениях. Я всё чаще ловила себя на мысли, что капитан разыгрывает передо мной спектакль, чтобы показать себя с лучшей стороны.
Сомнения зародились, когда я случайно увидела, как он отвесил оплеуху матросу. Меня это крайне возмутило: ведь как бы ни провинился матрос, прежде всего, он служит в королевском флоте Его Величества, и офицер не имеет права так распускать себя. Этот случай заставил меня вести себя с де Шеврезом осторожнее и ещё более сдержанно.
После завтрака во время прогулки по палубе ко мне подошёл взволнованный дядюшка Жак. Монку, как всегда, цеплялся за его сюртук худенькими ручонками.
— Доброе утро, Этель! — Дюлери показался мне чем-то расстроенным.
— С добрым, надеюсь, утром, дядюшка Жак! Я вижу, вы не в духе?
Дюлери замялся, затем нервно пригладил ладонями свои рыжеватые волосы.
— Если честно, то я расстроен, мадам Этель, — зашептал мой управляющий, осторожно оглянувшись. — Капитан де Шеврез… — Дюлери замолчал, заметив идущего мимо нас матроса. Затем продолжил заговорщицки шептать. — Мне кажется, он вовсе не так добр, как показалось вначале.
— Почему ты так считаешь, Дюлери? — сердце у меня тревожно забилось в нехорошем предчувствии. Мой управляющий был неглупым человеком, поэтому его мнение было мне небезразлично.
— Вчера я видел, как он чуть не ударил Монку, потому что тот не хотел отзываться на имя «Мишель». Ещё и обозвал его «чёрной обезьяной». Да, малыш из нецивилизованного, дикарского племени. Но он — маленький ребёнок, к тому же сирота. Плакал так горько, я его еле успокоил. Если позволите, мадам Этель, я выскажу свою мысль…
— Конечно, Дюлери, говори!
— Хоть капитан и из благородного семейства, но мне он не кажется добрым человеком. Лучше не доверяться ему полностью…