Отдельно, в чаду от своих дымящихся трубок, сидели несколько бородачей с золотыми серьгами в ушах. У одних головы были перевязаны пёстрыми платками на манер цыганок узлами назад, у других красовались чёрные засаленные шляпы с загнутыми вверх полями. Один из них, рыжий бородатый детина с массивной золотой серьгой с рубинами, похожий на шотландца, пил из серебряного кубка и то и дело зыркал в нашу сторону.
— Пираты, — тихо шепнул по-французски дядюшка Жак. — Смотрите-ка, из какого кубка пьют! У нас в церквях такие есть. Награбили где-нибудь, конечно! Ох, неспокойное место, этот Порт-Ройал, надо вести себя как можно незаметнее. Воистину, не врут люди: как есть «Вавилон на Карибах».
Мы нашли укромный уголок и уселись за стол на лавку. К нам тут же подбежала пухленькая блондиночка с передником, очевидно, подавальщица, успевшая по пути отбиться от щипков пары нетрезвых «кавалеров».
— Что вы хотели бы отведать, господа? — любезно защебетала девушка. — Тушёная говядина, свинина, черепаший суп? Может быть, хотите эля? Светлый, тёмный?
Девушка всем своим видом выражала такую готовность накормить нас, что невольно вызвала улыбку. Прехорошенькая, с молочно-белой кожей и лёгким румянцем, золотистой косой и большими серо-голубыми глазами — настоящая «английская роза».
— Как зовут тебя, милая? — спросила я приветливо по-английски.
— Мэри Энн, миледи.
— Мэри Энн, принеси нам жареный бекон с тушёной картошкой каждому. Эля не надо, принеси какие-нибудь лёгкие напитки. — Хорошо, миледи.
Подавальщица умчалась, продираясь через частокол пьяных волосатых рук. Дядюшка Жак с сожалением посмотрел ей вслед.
— Хорошая девушка. Жаль, испортится в этом вертепе, — Дюлери нахмурил брови. — Ох, не нравится мне здесь, мадам Этель, я в такие места сроду не ходил. Народ тут лихой собирается, так и жди беды…
Он повернулся к Монку, который притих и только сверкал белками глаз, разглядывая диковинных моряков.
— Мне тоже неспокойно, дядюшка Жак, но делать нечего. Нам надо хоть что-то поесть: ведь сегодня нам предстоит отправиться на поиски «Святой Терезы».
Вскоре нам принесли еду. Дюлери и Монку с жадностью на неё набросились. Я же решила сначала выспросить у девушки, как найти дорогу в порт.
— Порт? — Мэри Энн рассмеялась, показав белые зубы, похожие на тыквенные семечки. — У нас их целых пять, миледи. Который вам нужен?
Я жестом попросила её нагнуться ближе ко мне и почти прошептала:
— Тот, в котором на корабли грузят контрабанду.
— Да в любом из них! Конечно, инспекция надзора портов должна пресекать такое, но вы сами понимаете, — девушка показала красноречивый жест, поглаживая большим пальцем указательный. — Деньги в нашем городе решают всё! Мэри Энн подробно объяснила, как найти каждый из пяти портов. И мы отправились на их поиски.
Как и следовало ожидать, поначалу нам никто не хотел ни о чём рассказывать. Но золотые монеты развязывают языки не хуже раскалённых щипцов. Хотя ничего толком о «Святой Терезе» мы не узнали.
В четвёртом по счёту порту нам, уже поздним вечером, наконец, повезло найти одного сухого, смуглого старика-грузчика, который за пару гиней рискнул признаться, что работает на кое-кого, кто отправляет из Порт-Ройяла контрабандный товар на судах без королевской лицензии. И не только в Англию, но и во Францию.
— А не слышали ли вы о таком судне, как «Святая Тереза»? — с надеждой спросила я, положив монету в протянутую жилистую руку пройдохи.
— А как же, — напустил на себя важность мой собеседник. — Да только утопла «Святая Тереза» несколько недель тому назад.
Я оцепенела. Показалось, что старик говорит какую-то глупость.
— Как «утопла»? ПОЧЕМУ?!
— Дык шторм был, госпожа, обычное дело. Аж два корабля утопло. Один как раз «Святая Тереза» и был. Почему знаю? Дык мы как раз его и ждали, чтобы отгрузить рому, табаку и сахару по фрахту до Марселя. А судёнышко-то и не пришло. Хозяин начал дознаваться, где оно, ругался шибко (ну а как же, товар-то продать надобно). Вот и дознался: утопли робяты, все до одного. Никогошеньки не осталось… — горестно заключил дед.
Меня словно окатило кипятком, а затем сковало льдом. Мозг отказывался верить. Ярость охватила меня такой силы, что отключила мой мозг, я плохо соображала, что делаю. Забежала в воду, кидала в море какие-то камни, колотила ногами по волнам, трясла цепями пришвартованных рыбацких лодчонок и кричала проклятия океану, как безумная… В изнеможении я, наконец, опустилась на перевёрнутую рассохшуюся лодку и зарыдала. Эжена больше нет! Я неслась к нему через полмира, а он в это время уже покоился на дне синей океанской бездны, поглотившей любовь всей моей жизни. Всё оказалось напрасно!