— Они втроём как раз обедали в нашей таверне, — взволнованно затараторила Мэри Энн. — Так с этой барышни рыжий Джим глаз не спускал, уж я-то знаю, он ни одну красотку не пропустит. Поди он с дружком на них и наскочил. Куда вот она, бедная, теперь денется? — девушка всхлипнула. — Одна надежда на мою тётю Лу. Я же сразу за ней послала.
— По-хорошему, надо бы дамочку допросить у нас в участке… — мужчина деликатно кашлянул.
— Господин милицейский маршал, — женский голос окрасился кокетливыми нотками. — Я сама о ней позабочусь. Уверена, вы не будете против этого богоугодного дела. А я вам буду ОЧЕНЬ благодарна.
Мужчина крякнул смущённо: «Ну, если дело богоугодное, мадам Лулу, то я возражений не имею. Да и всё равно ей больше некуда пойти без документов и денег».
— А что с теми покойниками, пожилым и чёрным мальчонкой, стало? — любопытничала Мэри Энн.
— Похоронили при часовне, — откровенничал мужчина. — У чужестранца на шее висел католический крест, поэтому мы предали их обоих заботам отца Патрика.
Мне хотелось рыдать в голос: дядюшка Жак, Монку, их больше нет! И Эжена тоже! Но сил не было совсем, только солёные слёзы медленно текли из-под опухших тяжёлых век. И я снова впала в забытьё.
Когда я очнулась и смогла открыть глаза, то увидела, что нахожусь в совершенно незнакомом месте, в красиво обставленной комнате. Надо мной склонилась худенькая черноволосая девушка с оленьими глазами. На вид ей было не больше семнадцати. Её лицо оживилось, когда она увидела, что я смотрю на неё, и она улыбнулась.
— Очнулась? Вот и славно! А то два дня без сознания лежала, мы уж думали, не оправишься. Хотя доктор и обещал, что придёшь в себя. — Девушка щебетала без умолку. — Я — Шарлотта, приехала сюда из Бордо. А местные меня кличут Чарли, но мне не нравится, я ж не собака.
Девушка выглядела доброжелательной и, похоже, говорила искренне. Впрочем, в любом случае я должна была расспросить её и понять, что происходит вокруг. Я приподнялась, опираясь на локти. Девушка придвинулась поближе, очевидно, на случай, если я слишком слаба и не удержу равновесие.
— Где я нахожусь? И как тут оказалась?
— Бедная, ничего не помнишь, да? — с сочувствием спросила Шарлотта. — Тебя сюда привезла наша хозяйка, мадам Лулу. Её племянница Мэри Энн позвала, когда всё случилось около гостиницы на Лайм-стрит.
— А почему мадам так сделала? Здесь что, приют для обездоленных при богатой самаритянке? — спросила я слабым голосом.
— Ну, можно и так сказать… — Шарлотта-Чарли быстро перекрестилась и, наклонившись ко мне, заговорила тише. — Меня и ещё одну девчонку она привезла сюда из самой Франции. Когда мне исполнилось шестнадцать лет, мать с отцом вытолкнули меня на улицу. «Дом полон голодных ртов, а ты уже взрослая. Найдёшь, как добыть себе на пропитание», — сказала мне матушка. А вечно пьяный папаша, наверное, даже не заметил, что я куда-то делась. И прибилась бы я к какой-нибудь шайке, и сгинула бы на помойке, если бы не мадам Лулу. Меня и Жаклин она приметила, когда мы просили подаяние. Сказала, что для таких красивых девушек есть занятие получше и оплачивается оно щедро. Только надо ехать далеко-далеко, на Карибы. Да нам было плевать, хоть куда, лишь бы подальше от грязных улиц Бордо. И вот мы здесь. Вернее, я одна, Жаклин больше нет на этом свете.
Шарлотта помрачнела, около рта появились скорбные складочки.
— Жаклин пару месяцев назад умерла. Не разродилась. Доктор сказал, от того, что таз узкий, а ребёнок крупный. Слишком молоденькой была, меня моложе года на два.
— Господи, как же так?! — поразилась я. — Как же мадам Лулу допустила, чтобы такое случилось? Она же была сама ещё почти ребёнок…
— В нашем деле такое случается. Нечасто, но бывает, — Шарлотта нахмурилась и затеребила оборки своего весёленького платья.
— Что это за место такое, и чем вы занимаетесь?
Шарлота подняла на меня свои кроткие оленьи глаза и произнесла буднично и просто:
— Это бордель мадам Лулу. И мы спим с мужчинами за деньги.
— Вы что делаете?!
В памяти пронеслись картины ранней юности, когда Жюстин рассказывала мне о горькой судьбе провинциалок, сгинувших в публичных домах. Помнится, особенно меня поразила история Люсиль Вернье, умершей в родах, как Жаклин, и некой Шарлотты, утопившейся в Сене… Я тогда ещё подумала, что она поступила правильно: лучше так, чем мучиться в борделе! И вот передо мной уже другая Шарлотта как напоминание о той моей полудетской душевной травме.
— Так мадам Лулу и тебя привезла сюда для этого же, — Шарлотта продолжала теребить складки платья, — будешь обслуживать богатых господ, спать с ними за деньги.