Я жестом показала сэру Персивалю присесть и сама села за стол напротив него. Тем временем он продолжил свой рассказ.
— Моя дражайшая Элизабет была много моложе меня, но вот видите, как оно случилось… — лорд промокнул кружевным платочком покрасневшие глаза. — Она была моим светом, моим вдохновением. В честь неё я слагал стихи. Супруга в шутку называла меня Орфеем, а я её — Эвридикой. Надо запоздало признать, это оказалось мрачным предзнаменованием. Сэр Персиваль впал в глубокую задумчивость, погрузившись в воспоминания и, казалось, забыл о моём присутствии. Что меня не могло не радовать. Его выпуклые глаза, серые, как зимнее лондонское небо, снова заволокло слезами. Я терпеливо ждала, когда он придёт в себя, и не задавала вопросов. Наконец, мужчина очнулся.
— Итак, я стал вдовцом и буквально не находил себе места. Я не мог оставаться в замке, где всё напоминает о ней: её теплый плед в кресле у камина, её платья в гардеробной., запах её духов. Родственники и друзья убеждали меня, что надо избавиться от этих вещей- и тоску как рукой снимет. Но я не мог так поступить с памятью о моей любимой жене.
И я сбежал из поместья. Оставил хозяйство на своего сына от первого брака и отправился в кругосветное плавание, благо мои финансовые дела весьма недурны. Новыми впечатлениями я хотел заглушить тоску по супруге. Но ничего не получалось, даже в путешествиях я слагал стихи о ней. Хотите почитаю?!
Мне вовсе не хотелось слушать никаких декламаций, но выбирать не приходилось.
— С удовольствием, ваша светлость.
Стихотворение было сырым, о рифме и ритме автор имел, очевидно, слабое или очень своеобразное представление. Но его искренность подкупала. Я имела неосторожность похвалить его, за что пришлось выслушать еще одну оду и маленькое стихотворение.
— Сударь, но почему вы меня называете Эвридикой? Моё имя хоть и начинается с той же буквы, но иное. Меня зовут…
— … Этель, я знаю. Я ведь оказался тут случайно, можно сказать, само Провидение направило меня сюда. Через моего камердинера Джеймса. Он человек ещё достаточно молодой и наделен той природной слабостью к прекрасному полу, которую я после смерти моей милой Элизабет, полностью утратил. Что поделать: годы, да и переживания сделали своё дело.
— Но вернёмся к Джеймсу. Только мы прибыли в Порт-Ройал, как он тут же принялся исследовать местные бордели, — сэр Персиваль поморщился. — Низкая натура, видите ли. Но отличный слуга. Так вот сегодня он рассказал мне, что в салоне мадам Лулу видел точную копию моей Элизабет!! Он имел в виду вас, Этель. Думаю, вы понимаете, что со мной стало… Я решил непременно найти вас. Мадам Лулу мне рассказала о том несчастье, которое вас постигло, а также о вашем высоком происхождении. И я понял, что вам здесь не место!
— Боже, а насколько я считаю, что меня здесь быть не должно! Если бы вы только знали, сэр Персиваль! Сегодня должно было свершиться мое падение, которое, как вы понимаете, перенести не могу в силу своего воспитания и происхождения. Поэтому я решилась совершить великий грех — лишить себя жизни, которая мне не нужна без моего сыночка и его отца, который погиб во время шторма.
Я разжала руку и показала лорду фарфоровый осколок, который порезал мне ладонь, так сильно я его сжимала.
Сэр Персиваль с неожиданной для его комплекции подвижностью бросился ко мне и выкинул осколок. Он нежно стёр платком кровь с моей ладони. Глаза его снова повлажнели.
— Нет, графиня, не смейте даже думать об этом! Я не смог спасти свою Эвридику, но вас я спасу — от бесчестья, от нищеты, от тоски по сыну и Родине. Господи, как вы похожи на мою Элизабет!
Лорд открыл медальон, и оттуда с портрета на меня смотрела темноволосая молодая женщина, на самом деле очень похожая на меня! Невероятно, но я только сейчас вспомнила о том, что мое второе имя Элизабет! Меня никто никогда так не называл, я всегда была только Этель. И вот такое совпадение…
— Но, сэр Персиваль, я должна денег мадам Лулу…
— Не стоит говорить о такой ерунде, дорогая графиня! Для меня это просто мелочи, не стоящие внимания. Так что вы ей ничего не должны! Однако есть одно «но»…
Я насторожилась: какие ещё каверзы преподнесёт мне судьба.
— Здесь, в Порт-Ройале, вам оставаться нельзя, — резонно рассуждал сэр Персиваль. — У вас нет ни дома, ни денег, ничего, только дурные воспоминания об этом городе… Я предлагаю вам, прекрасная Этель, следующее: вы сегодня же покидаете салон мадам Лулу и становитесь моей невестой, а по приезду в Англию — моей женой. Да, я немолод и, увы, не пылок. Однако уверен, нет ничего хуже старика, надоедающего молодой женщине своей запоздалой пылкостью. Так что это вам не грозит, графиня. Мое счастье вы составите уже тем, что, находясь рядом со мной, будете напоминать мне о незабвенной Элизабет.