— Поиметь?! — усмехнулся я. — Да брось, де Шеврез!! Моя покойная матушка всегда говаривала: «С вином кто дружит, тому хрен не нужен!»
Конечно, я получил плёткой по лицу. Наотмашь. Потекла кровища, глаз вспух и перестал видеть. Плетка вырвала узкую длинную полосу кожи на лице.
— Получи, мразь!!! — удовлетворенно воскликнул капитан «Альбатроса». — Побыл красавчиком и хватит. Умрёшь с раскроенной мордой!! ТВАРИ!!!
Он пнул наш кувшин с водой, оставив нас на пару суток без живительной влаги.
— Аид, капитан, как ты? — окликнул меня жалостливый Свен, как только де Шеврез с солдатнёй покинул наш трюм.
— Терпимо, — я повернул к пиратам залитое кровью лицо.
— Ого! — воскликнул впечатлительный Роберто. — Основательно он вам всё раскроил!! Шрам приличный будет!!
— Что поделать… буду трахать красоток впотьмах! — косо улыбнулся я.
— Пральна!! — одобрительно крякнул Вильям. — Поживём ещё, капитан, хлеб пожуём!
— У меня к тебе, кок, есть просьба! — заявил я, вытирая кровь и пытаясь разлепить правый глаз.
— Энто какая?!
— Когда де Шеврез придет в следующий раз (а он придет) и станет говорить, что желает поиметь графиню де Сен-Дени, ты должен будешь сказать: «Я бы на это посмотрел!». Понял меня?!
В трюме повисло молчание.
— Тебе эта носатая сука плеточкой мозг, чтоль, стряхнула, капитан?! — подал, наконец, голос Вильям. — Не стану я энтого говорить!!
— Доверься мне, кок, я знаю, что делаю! — вздохнул я. — Есть лишь один способ отсюда выбраться. Слушайте!
И оставшиеся в живых пираты подползали ко мне, звеня своими цепями.
Глава 40. Этель. «Я не прощаю долги» (автор Эрика Грин)
Как оказалось, подмоченная репутация не входила в корыстолюбивые планы капитана «Альбатроса». Поэтому я получила хоть и зыбкую, но всё же надежду на передышку, избавляющую меня от его общества.
Вот уже несколько дней, как де Шеврез не появлялся в нашей каюте. И я приложила к этому руку в равной степени, как и его неудержимая страсть к выпивке. Последняя наша встреча прошла драматично и едва не обернулась трагедией, о которой я, впрочем, совершенно не жалела бы.
Этот подонок явился ко мне сильно пьяным и с бутылкой, что уже стало привычной обыденностью, неловко плюхнулся на стул, а второй оттолкнул от себя сапогом и махнул рукой, приглашая меня сесть напротив. Я осталась стоять, сложив руки крест-накрест и смотрела на него исподлобья.
— Что, не хочешь посидеть со мной и послушать про своего виконта? — пьяно ухмыльнулся де Шеврез.
— Что с ним?! — у меня сердце подскочило к горлу от волнения и ненависти. — Что случилось?! Говори!!!
— Ай-яй-яй, — зацокал заплетающимся языком мерзавец. — Как мы встревожились-то, как у нас щёчки-то раскраснелись… Из-за какого-то жалкого пирата!!!
— Говори, Гийом, ведь ты за этим сюда пришёл! — мне нестерпимо хотелось ударить чем-нибудь по наглой, красной с перепоя роже.
— Да, я пришёл рассказать тебе, что твоего красавчика больше нет…
— ЧТО??? — из моей груди вырвался почти вой.
— Нет, конечно, он как бы формально есть, но теперь он уже далеко не красавчик, — де Шеврез пригубил рома прямо из горла, растягивая время и играя на моих нервах. — Я попоротил ему шкурку своей плёткой, и теперь на его пиратской роже вооот такой шрам через всю щеку, — негодяй захихикал и шутовски провел грязными пальцами по своей щеке, изображая шрам.
Эжен жив! Это главное! Де Шеврез заметил на моем лице след воодушевления,
— Что, и некрасивого будешь его любить, Этель? — издевательски спросил он.
— Да, буду любить его и живого, и мёртвого, и красивого, и безобразного. Ты это хотел услышать? — с раздражением выкрикнула я, надеясь, что капитан от меня отвяжется.
Де Шеврез помрачнел, поставил бутылку на стол и сделал два нетвёрдых шага ко мне.
— Дура! А он-то тебя любить не будет! Я ему рассказал о тебе всё, что узнал от Персиваля, как ты заделалась звездой борделя, — он сузив свои чёрные глаза, и они стали похожи на бойницы, ощетинившиеся оружием на врага. — И знаешь, что он мне ответил? Твой разлюбезный виконт сказал, что шлюха ему не нужна, мол, оставь её себе.
И де Шеврез начал истерически хохотать. Мое нестерпимое желание ударить его достигло предела. Со всей моей ненавистью я обрушила на его голову бутылку рома, оставленную им на столе. Капитан прекратил смеяться и упал с пробитой головой, как подкошенный, на дощатый пол.
Мне было всё равно, убила я его или нет. Я без сил опустилась на стул и безучастно смотрела, как вбежала испуганная Мэри Энн, как она привела Арно и лекаря Ляруша, и как они втроём, кряхтя и тихо переругиваясь, потащили неподвижное тело капитана с пробитой головой в его каюту.