Мы нашли укромный уголок и уселись за стол на лавку. К нам тут же подбежала пухленькая блондиночка с передником, очевидно, подавальщица, успевшая по пути отбиться от щипков пары нетрезвых «кавалеров».
— Что вы хотели бы отведать, господа? — любезно защебетала девушка. — Тушёная говядина, свинина, черепаший суп? Может быть, хотите эля? Светлый, тёмный?
Девушка всем своим видом выражала такую готовность накормить нас, что невольно вызвала улыбку. Прехорошенькая, с молочно-белой кожей и лёгким румянцем, золотистой косой и большими серо-голубыми глазами — настоящая «английская роза».
— Как зовут тебя, милая? — спросила я приветливо по-английски.
— Мэри Энн, миледи.
— Мэри Энн, принеси нам жареный бекон с тушёной картошкой каждому. Эля не надо, принеси какие-нибудь лёгкие напитки. — Хорошо, миледи.
Подавальщица умчалась, продираясь через частокол пьяных волосатых рук. Дядюшка Жак с сожалением посмотрел ей вслед.
— Хорошая девушка. Жаль, испортится в этом вертепе, — Дюлери нахмурил брови. — Ох, не нравится мне здесь, мадам Этель, я в такие места сроду не ходил. Народ тут лихой собирается, так и жди беды…
Он повернулся к Монку, который притих и только сверкал белками глаз, разглядывая диковинных моряков.
— Мне тоже неспокойно, дядюшка Жак, но делать нечего. Нам надо хоть что-то поесть: ведь сегодня нам предстоит отправиться на поиски «Святой Терезы».
Вскоре нам принесли еду. Дюлери и Монку с жадностью на неё набросились. Я же решила сначала выспросить у девушки, как найти дорогу в порт.
— Порт? — Мэри Энн рассмеялась, показав белые зубы, похожие на тыквенные семечки. — У нас их целых пять, миледи. Который вам нужен?
Я жестом попросила её нагнуться ближе ко мне и почти прошептала:
— Тот, в котором на корабли грузят контрабанду.
— Да в любом из них! Конечно, инспекция надзора портов должна пресекать такое, но вы сами понимаете, — девушка показала красноречивый жест, поглаживая большим пальцем указательный. — Деньги в нашем городе решают всё! Мэри Энн подробно объяснила, как найти каждый из пяти портов. И мы отправились на их поиски.
Как и следовало ожидать, поначалу нам никто не хотел ни о чём рассказывать. Но золотые монеты развязывают языки не хуже раскалённых щипцов. Хотя ничего толком о «Святой Терезе» мы не узнали.
В четвёртом по счёту порту нам, уже поздним вечером, наконец, повезло найти одного сухого, смуглого старика-грузчика, который за пару гиней рискнул признаться, что работает на кое-кого, кто отправляет из Порт-Ройяла контрабандный товар на судах без королевской лицензии. И не только в Англию, но и во Францию.
— А не слышали ли вы о таком судне, как «Святая Тереза»? — с надеждой спросила я, положив монету в протянутую жилистую руку пройдохи.
— А как же, — напустил на себя важность мой собеседник. — Да только утопла «Святая Тереза» несколько недель тому назад.
Я оцепенела. Показалось, что старик говорит какую-то глупость.
— Как «утопла»? ПОЧЕМУ?!
— Дык шторм был, госпожа, обычное дело. Аж два корабля утопло. Один как раз «Святая Тереза» и был. Почему знаю? Дык мы как раз его и ждали, чтобы отгрузить рому, табаку и сахару по фрахту до Марселя. А судёнышко-то и не пришло. Хозяин начал дознаваться, где оно, ругался шибко (ну а как же, товар-то продать надобно). Вот и дознался: утопли робяты, все до одного. Никогошеньки не осталось… — горестно заключил дед.
Меня словно окатило кипятком, а затем сковало льдом. Мозг отказывался верить. Ярость охватила меня такой силы, что отключила мой мозг, я плохо соображала, что делаю. Забежала в воду, кидала в море какие-то камни, колотила ногами по волнам, трясла цепями пришвартованных рыбацких лодчонок и кричала проклятия океану, как безумная… В изнеможении я, наконец, опустилась на перевёрнутую рассохшуюся лодку и зарыдала. Эжена больше нет! Я неслась к нему через полмира, а он в это время уже покоился на дне синей океанской бездны, поглотившей любовь всей моей жизни. Всё оказалось напрасно!
Не знаю, сколько прошло времени, пока я так сидела и плакала. Когда я пришла в себя, Дюлери и Монку всё так же стояли около меня с сочувствующим видом. А в небе уже появились звёзды. Я с трудом поднялась с лодки.
— Пойдёмте, найдём какую-нибудь гостиницу, чтобы переночевать, — я едва ворочала языком. Хотелось просто умереть. Но я чувствовала ответственность за своих попутчиков. — А завтра выясним, когда можно будет убраться отсюда на каком-нибудь чёртовом корабле во Францию.
Кое-как мы доплелись до Лайм-стрит. Около таверны, где мы обедали, я ещё днем заприметила гостиницу. Мы уже почти вышли из тёмного переулка на свет, как дорогу нам преградили двое мужчин. Один из них коренастый коротышка, другой высокий и крепкий детина. Тот, что выше, сделал шаг вперёд. В тусклом свете уличного фонаря блеснула золотая серьга с рубинами и рыжая борода. Шотландец-пират, который разглядывал меня днём в пабе!
— Вот и встретились, куколка, — сказал пьяный пират, обдавая меня чесночной вонью и запахом пива. Меня чуть не вырвало. Он схватил меня своими лапищами за талию и сильно прижал к себе. Я отчаянно упиралась руками в его грудь и отворачивала лицо. — Сидела за столом, нос воротила, как мадама какая-то. Думаю, а не выдрать ли мне тебя, шлюшку французскую?
— Да, Джим, — весело откликнулся коренастый. — А для чего ещё привезли полные бордели французских потаскух?!
— Оставь её, скотина! Убери свои руки! — Дюлери отважно бросился ко мне на помощь.
Рыжий пират, не поворачивая головы и продолжая сверлить меня глазами, лениво бросил товарищу: «Джонни, успокой деда!»
— Тихо, вельбот трухлявый, не суетись! — коренастый сунул кулаком дядюшке Жаку в живот. Тот, охнув, повалился наземь. Я с ужасом увидела, как на его жилете быстро расплывалось кровавое пятно.
Монку тоненько закричал что-то на своём языке и бросился со слезами к лежащему без движения Дюлери.
— А ты куда, щенок?! — коренастый пинком отшвырнул ребёнка в сторону. Монку упал, ударившись головой о кирпичную стену, и затих. По тёмной щёчке с головы потекла алая струйка крови. Я зарычала, как волчица, вырвалась из цепких лап и бросилась к малышу. — Ты куда?! Стоять, сучка! — заорал рыжий шотландец. И сильный удар отбросил меня спиной на стену. Я ударилась головой.
Сознание начало медленно покидать меня. Как сквозь туман я видела Дюлери в луже крови, мёртвого Монку, у которого с ножки слетел красный башмачок и валялся рядом. Коренастый шарил по карманам Дюлери, а шотландец вырывал у меня из ушей серёжки.
Откуда-то донёсся пронзительный женский крик: «Убили!»
Негодяи поспешили скрыться. Послышались ещё какие-то голоса, вокруг нас столпились люди. Я уже не понимала, что они говорят, кто я и что со мной. Последней моей мыслью было: «Город-убийца». И я провалилась во тьму.
Глава 28. Этель. В борделе мадам Лулу (автор Эрика Грин)
Затылок ломило так сильно, что я не могла поднять веки: даже малейшее движение приносило мучительную боль. Сквозь ресницы я видела только, что нахожусь не на улице, а в каком-то помещении, в котором есть люди. По голосам поняла, что около меня находятся три человека.
— Господь милосердный, да за что же их так?! Даже ребёночка не пожалели, — причитал жалостливо девичий голос, принадлежавший, по-видимому, Мэри Энн. Во всяком случае, я его запомнила именно таким. — Такие милые, спокойные люди, совсем безобидные…
— За что, за что… — грубовато отозвался голос женщины значительно старше. — А то ты не знаешь этих пиратов! Им живую душу загубить — как эля хлебнуть, особых причин не надо. Увидели денежки у путешественников — и готово, поставили на ножи. У барышни вон, смотри, серёжки вырвали из ушей, кровят. А барышня-то, вижу, не из простых, платье у неё по последней парижской моде, из дорогого материала. Да и из себя видная, не часто такую можно встретить…