Юнга помрачнел. Но потом его лицо приобрело решительное выражение человека, готового на поступок.
— Что я могу сделать, чтобы спасти вас обеих?
Я поделилась с парнем своим планом, и он взялся нам помочь.
Поздним вечером, пока де Шеврез ещё отлеживался в своей каюте, мы с Мэри Энн вышли на палубу подышать свежим воздухом. Мы знали, что непременно встретим английского «любимца муз», который совершал перед сном обязательный моцион.
— О, кто же это у нас здесь прохаживается в ночной прохладе? — лорд приосанился и принял напыщенную позу, в которое сквозило высокомерие. — Поражаюсь великодушию капитана, который позволяет разгуливать свободно пиратским блудницам! Без верёвок на руках и кандалов на ногах! Кстати, у вас передо мной долг, я же на вас потратился в Порт-Ройале. Жаль, что вам не придётся его отдавать.
В другой раз его чопорная глупость вывела бы меня из себя, но я придерживалась своего плана.
— Ну, что вы, сэр Персиваль, какие верёвки и кандалы? — обольстительно улыбнулась я. — Разве вам ещё не известно о моей помолвке с месье де Шеврезом? Так что давайте забудем наши прежние разногласия, дорогой лорд, тем более у вас тоже есть должок передо мной. Лучше почитайте мне свои стихи, пока не исчез последний закатный луч.
Льстивые слова о его виршах имели воздействие не хуже волшебного заклинания. Я взяла его под руку. Мы ходили вдоль борта корабля. Мэри Энн тенью следовала за нами. Я подвела напыщенного графомана-предателя к условленному месту, где прятался Арно.
— Смотрите, милорд, смотрите, — изобразила я испуг, — какая огромная акула следует вдоль нашего борта!
— Где? — сэр Персиваль перегнулся через борт.
По моему знаку, Арно и Мэри Энн подскочили к мерзавцу, мы втроём схватили его за ноги и скинули тяжелую тушу в море.
— Ступай к своей Эвридике, Орфей недоделанный! Я не прощаю долги!
Глава 41. Эжен. Упавший сверху (автор Silver Wolf)
Проходили дни, а де Шеврез и не думал появляться в нашей импровизированной камере. Вместе с его отсутствием таяла надежда на наше спасение, ибо, чтобы предпринять попытку спасти свои шкуры, нам нужно было выбраться из трюма. Хотя бы одному из нас. Я бесконечно прокручивал в голове разные сценарии нашего вызволения, но все они сводились к одному — нужно было убить капитана «Альбатроса». Договориться с командой, лишённой злобного руководителя, коего солдаты откровенно боялись, гораздо проще, ибо в трюме галеона покоилось пиратское золото. Есть что предложить запуганным людям с небольшим жалованием. Но паскуда де Шеврез нас аудиенциями не жаловал, сводя наши шансы к бесконечно малым величинам.
И когда, наконец, наверху кто-то загремел ключами, и люк трюма со скрипом распахнулся, я весь внутренне подобрался, готовясь к так мне необходимой встрече с капитаном. Но, увы, к нам спустился не долгожданный де Шеврез, а тяжело упал какой-то чернявый паренек, которого, видимо, грубо столкнули сверху.
Свалившийся лежал на полу трюма, тяжело стонал и даже не пытался встать. Всполошённые этим событием, пираты окружили нового сидельца, насколько нам позволяли наши цепи.
— Парень, ты чего? — тронул новенького за плечо кок Вильям.
Парнишка тяжело сел на вонючих, скользких досках, и мы увидели, что всё лицо его разбито, а правая кисть грубо отсечена. Раненый прижал к груди искалеченную руку и тихонечко завыл.
— О, Господи… — пробормотал я, стащил с себя рубаху и начал рвать её на ленты, помогая себе зубами.
— Я умру… я умру, пресвятая Дева… — стонал паренек, пока я перевязывал его страшную рану. Дал выпить ему воды, он мелко стучал зубами о край кувшина.
— Во-первых, я не пресвятая Дева! — проворчал я, удобнее усаживая раненого. — Во-вторых, не ной, люди и от ран потяжелее очухиваются!!!
— А у меня вообще глаза нет!!! — радостно сообщил парнишке наш кок Вильям.
— А меня смотри, как шваркнули по пузу несколько лет назад, чуть кишки не выпустили!!! — задрал грязную рубаху Свен, демонстрируя всем желающим глубокий уродливый шрам на своем внушительном чреве.
— Ну, а я… — радостно подхватил весельчак Роберто.
— Да хватит вам, в самом деле!!! — пресек я дальнейшую похвальбу своими шрамами, отрезанными пальцами и прочим телесным уроном, на который щедра неспокойная пиратская жизнь. — Кто так тебя отделал, парень? И кто ты, вообще? Наверное, с этого и надо начать…
— Арно я… Арно, сударь… — жарко и сбивчиво заговорил парень. — Юнга я… Руку мне искалечил правую, подонок!!! Как я теперь жить буду такой?!!! Хотя меня всё равно, повесят…
— Арно, я мало что понял! — прервал я раненного юношу. — Давай всё по порядку, я тебя прошу! И нас можешь не опасаться, мы не выдадим! Теперь мы на одной стороне.
— И умирать нам вместе… — вздохнул пессимист Жан.
— Не каркай, гасконец!!! — фыркнул на загрустившего Вильям. — Я еще молод помирать, клянусь любимым лондонским борделем «Исподнее Королевы»!!!
— Да заткнётесь вы уже или нет!!! — начал я выходить из равновесия. — Арно, продолжай, не слушай их трепотню!!
— Мы, сударь, убили английского господина, который всё вирши свои мудрёные сочинял!!
— Персиваля?!!! — изумился я. — И кто это «мы»?!
— Я, госпожа графиня и её горничная Мэри Энн! — с готовностью ответил парень. — Скинули этого борова за борт прямком к Морскому Дьяволу!
Пираты переглянулись.
— Я бы на твоем месте, капитан, поопасился на эдакой графиньке жениться-то!! Не ровен час осердишь ты её, она тебя и утопит как котёнка!! — со знанием дела заявил неугомонный кок.
Остальные озабоченно закивали кудлатыми бошками.
— А почему вы его убили? — спросил я юнгу, пропустив мимо ушей ценные рекомендации Вильяма.
— Так зловредный этот англичашка собирался свидетельствовать супротив Мэри Энн и госпожи ейной в королевском суде. А так как он болтлив, как сам черт, то наплёл бы и отсебятины с три короба — лишь бы погубить всех!! — горячо закивал головой парень.
— А ты пророком оказался, Аид, прости Господи!! — пробасил Свен. — Помнишь, говорил, что Персиваль сдохнет скоро?!
— Помню, боцман, — кивнул я.
— С эдаким капитаном не пропадём!! — вновь встрял болтливый кок. — Ежели выживем, можно по ярмаркам кочевать, Аид гадать девкам на судьбу будет! Озолотимся!!!
— Если ты прямо щас не заткнёшься, я без всякого гадания скажу, что ты получишь в зубы!!! — вскипел я.
— Молчу-молчу!! — примирительно поднял заскорузлые ладони кок. — Сказать ничего нельзя…
— Кто кисть тебе отсёк? — вернулся я к разговору с юнгой.
— Де Шеврез!! Чтоб его разорвало, сволочугу!!! Один из матросов видел, что я и дамы были рядом с тем английским рифмоплетом, прежде чем тот пропал в морской пучине. И донёс капитану на нас всех. Тот отск мне самолично кисть, пьяница проклятый!! И сказал, что и меня, и дам привлекут тепереча за соучастие с пиратами к суду и к виселице. Он же прежде женихался к госпоже-то, мы её на Карибы и везли! Дельце-то слажено было, капитан даже бахвалился всем, что оженится и купит поместье. Но хрена с два! Сбегла от него графиня, и он запил горькую от унижениев эдаких! Гордый ибо непомерно. Он и раньше выпить мастак был, а опосля побега дневать и ночевать с бутылкой стал!
— Ясно… Еще один «зених»… Богат на них океан, ничего не скажешь… Значит, и графиню де Сен-Дени и её горничную теперь тоже везут на смерть… — пробормотал я.
— Точно так! — закивал головой раненный юноша.
— Скажи, Арно, а у кого ключи от нашего люка?
— У капитана на поясе болтаются, сударь.
— Каковы настроения в команде? Есть ли недовольные капитаном? — продолжал я расспросы.
— Двоих забил до смерти, нашему коку ребра переломал за пересолённое блюдо, мне руку отсек… А уж разбитых рож и исполосованных плёткой спин я и не считаю. Неласков де Шеврез с командой! — с горечью ответил парень.