Приходилось уворачиваться от нарядных, причудливо украшенных карет, а порой и уступать дорогу носильщикам паланкинов с нарисованными розочками или картинами на античные сюжеты.
Из одного такого, на стенах которого была нарисована сцена свидания Амура и Психеи, из-за отодвинутой темно-красной шторки нарядная молодка послала мне ослепительную улыбку. Я стоял, глядя вослед паланкину, и чуть не был сбит еще одним конным экипажем.
Наконец, я отыскал особняк своего кузена де Бине. У парадного входа трехэтажного каменного палевого дома под бледно-розовой крышей с белыми перекрытиями между этажами стояли два привратника в ливреях цвета божоле. Они одарили высокомерным взглядом мой небогатый наряд и грязные ботинки, выпачканные в грязи бедных парижских кварталов. Один из них крайне неохотно согласился оповестить хозяина о моем визите. Когда он вернулся, лакеи открыли передо мной двери, и я, наконец, попал внутрь.
Я успел как следует рассмотреть роскошное убранство первого этажа с богатой лепниной и статуями на античные сюжеты, белевшими в нишах. Особенно меня заинтересовал Геракл со смехотворно маленьким мраморным достоинством. Вдоль стен, украшенных гобеленами с серебряными и золотыми нитями, стояли несколько модных канапе, крытых парчой с цветочным узором. В гостиной висело несколько венецианских зеркал в бронзовых рамах, в которых я увидел себя уставшим и измотанным долгим путешествием почти через всю страну. Светлые длинные волосы спутаны, на бледном лице под глазами легли тени. А грязные ботинки… «Ну и пусть! Какого черта! Принимайте, какой есть!» — подумал я.
— Дорогой Эжен, ну, наконец-то! — кузен Антуан проворно сбегал по лестнице вниз, стуча каблуками. Он был одет в темно-вишневый кафтан с серебряными пуговицами, из-под длинных рукавов выглядывали тонкие белые кружева. Русые волосы де Бине были тщательно завиты по последней моде и свисали аккуратными буклями на грудь.
Кузен остановился в метре от меня и разглядывал родственника, отставив в сторону ногу в ботинке на довольно высоком каблуке. «Ну и моды у них тут в Париже!», — подумал я, но промолчал. Зато кузен не закрывал рта.
— М-да, братец, если бы я не знал о твоем родовитом происхождении, то решил бы, что ты недотепа из глухой провинции, приехавший в столицу на ярмарку. Я усмехнулся замечанию кузена и подумал про себя: «Но для чего-то же этот «недотепа» тебе нужен!»
— Ну, да это ничего, — добродушно продолжал де Бине, задумчиво морща некрасивое личико. — Лоск — дело наживное. Завтра и начнем его наводить! А сегодня отдыхай!
Меня разместили в небольшой гостевой спальне с бело-синими панелями, обведенными по краям позолотой. Я упал ничком на широкую кровать и тут же заснул от усталости под пристальным взглядом гипсового Амура.
Глава 9. Эжен Рене Арман де Ирсон. Рождение щеголя
— Да, мэтр Барайон, вам придется потрудиться на славу, — обратился Антуан к портному, расслабленно сидя в кресле, обитом дорогой парчой. — Нужно сделать из моего провинциального кузена парижского щеголя, достойного предстать во всей красе в Версале.
Щупленький, вертлявый и чернявый портной со стертым лицом, на котором выделялся большой крючковатый нос и сладкая, будто приклеенная улыбка, стоял передо мной, задрав голову, потому что был значительно ниже меня ростом.
«Пожалуй, ему придется забраться на подставку, чтобы дотянуться», — усмехнулся я про себя.
— Если позволите, господин барон, замечу, что красой наш Господь вашего кузена точно не обделил, отмерил от души, — портной скользил по мне наметанным взглядом, оценивая. — Шить для такого прекрасного господина — одно удовольствие. Не придется думать, как скрывать недостатки фигуры, потому что здесь их просто нет.
Пока я стоял, как истукан, то поднимая, то опуская руки, верткий льстец успел сделать почти все необходимые замеры.
— Эжен, мэтр Барайон — мастер своего дела, и его услугами пользуются многие в Версале и даже сам король и его младший брат, — де Бине поднял указательный палец и многозначительно посмотрел на меня.
— Кстати, мэтр, я некоторое время не был в Версале, — обратился Антуан к портному. — Нет ли каких новостей, слухов, сплетен?
— Я не большой любитель сплетен, господин барон, — скромно прикрыл веками выпуклые глаза Барайон, — но не стану скрывать: кое-какие новости невольно узнаю, особенно громкие, которые у всех на слуху.