Папа уехал на неделю в Прованс проведать, как идут тамошние дела с виноторговлей. Да и просто развеяться от парижской суеты. Поэтому мы остались женской компанией, что нас обеих вполне устраивало.
— Расскажи, моя дорогая, какие у тебя новости, — спросила Жюстин, когда мы сели за чайный столик в маленькой голубой гостиной.
Старушка де Кур устроилась рядом, не отходя от меня ни на шаг. Она тихо посапывала, заснув во время разговора. Иногда она вздрагивала и просыпалась, резко поворачиваясь и ища меня глазами, чем напоминала мне маленького сухонького совенка.
— У меня все хорошо, Жюстин, — начала я, чтобы пооткровенничать, когда «совенок» снова впадет в спячку.
Но мне не удалось досконально рассказать о своем житье, потому что в гостиную с радостным визгом ворвались мои братья, погодки Анри и Шарль, и начали бороться за право забраться ко мне на колени. «Совенок» проснулся и испуганно рассматривал все вокруг, пытаясь понять, что происходит. Жюстин хотела угомонить малышей, но я не разрешила.
Я любила своих младших братьев, которые практически годились мне чуть ли не в сыновья. У Анри появилась новая ссадина на коленке. Он получил ее, когда полез в саду на дерево за кошкой. Он гордо предъявил мне свою героическую рану, задрав бархатную штанину.
— Смотри, сестрица Этель, это я спасал кошку, — похвалилась маленькая копия моего отца. Те же глаза, волосы. «И хвастовство», — беззлобно подумала я про себя.
— Ты настоящий герой, Анри, — я погладила брата по кудрявой голове, подбодрив мальчика.
Малыш Шарль стоял нахохлившись, как воробей, которого отогнали от куска круассана. Брат старше его только на год, но гораздо бойчее. Шарль же весь в себе, не любит выставлять напоказ свои чувства. И в этом похож на меня.
— Зато у меня зуб выпал, вот, — малыш показал мне свой щербатый рот и, покопавшись в кармане штанишек, что-то достал оттуда и протянул мне. Это был молочный зуб.
— Какой он у тебя красивый, Шарль! — подбодрила я малыша. — Знаешь, когда я была маленькой, то собирала свои молочные зубы в красивую коробочку. Только потом она где-то затерялась.
Шарль зачарованно смотрел мне в рот.
— А у меня вырастут новые зубы? — малыш, оглянувшись на прыснувшую от смеха Жюстин, с надеждой посмотрел на меня.
— Обязательно вырастут! Белоснежные, красивые!
— Как у тебя?
— Даже лучше!
— Видишь, Анри, у меня вырастут новые зубы, а у тебя нет! — крикнул вдохновленный моим ответом мальчик, чем заставил рассмеяться всю компанию. Даже у моей молчаливой компаньонки де Кур появилась добрая улыбка, на пару секунд стирая скучное выражение с ее морщинистого лица.
И в эту минуту я остро почувствовала, как мне не хватает вот такого незамысловатого, домашнего тепла, семейных уютных посиделок и особенно — детских голосов. Я очень хотела стать матерью, прижимать к груди родной комочек, целовать его в макушку, хранить его первый молочный зуб… И с горечью понимала, что мои мечты тщетны, им никогда не придется осуществиться.
Глава 12. Срочный вызов в Версаль (от автора)
Дебют Эжена вовсе не был провальным, как ему показалось. Через пару дней после купания в версальском пруду барон де Бине получил приказ из Версаля, доставить своего кузена во дворец.
Антуан радостно потирал руки, предвкушая будущие победы своего протеже и собственные выгоды, с этим связанные. Эжен, казалось, не разделял бурную радость де Бине: с его лица не сходило выражение хмурой озабоченности.
— Не пойму, Антуан, чему ты радуешься? — бурчал молодой человек, нехотя облачаясь в новую одежду, — Может, нас вообще зовут во дворец только для того, чтобы посадить меня в Бастилию за проявленные вольности? Или того хуже — казнят, если Бастилия, как обычно, окажется переполненной!
— О, нет, поверь мне! — усмехнулся барон. — Наш король столь великодушен и любезен, что вывести из себя до такой степени его могут лишь предательство государственных интересов Франции или возмутительное вольнодумство. Но ты же не шпион и не возмутитель спокойствия?
— Ага, те, кого он бросил в Бастилию, тоже, наверное, так думали! — сыронизировал Эжен.
Барон де Бине замахал на него руками.
— Тссс, — Антуан приложил палец к губам. — Вольнодумцы и не видящие берегов чиновники не стоят жалости ни твоей, ни чьей-либо еще. Размывая склон реки, можно легко размыть почву под самим собой и быть унесенным бурным потоком. Помни об этом, Эжен.