Она несколько изменилась за эти годы, но не настолько, чтобы он ее не признал. Он не подал вида, что они знакомы, на его красивых губах появилась учтивая и одновременно хищная улыбка. Эжену вспомнилось его подростковое желание мстить, когда он, подавленный и злой, сидел на берегу Орбье. Кровь закипела у него в жилах, как много лет назад.
— И вы знаете, как воплотить эту теорию разумного азарта в жизнь? — голос герцога
вернул его к реальности. — О, да, Ваше Высочество, знаю!
Глава 14. Утро короля
— Ну, что, Бонтан, — обратился король Людовик к своему первому камердинеру после того, как был осмотрен королевским хирургом по пробуждении. — У меня есть несколько минут для сплетен и слухов, пока не собрались все придворные, — король выделил слово «все».
Поскольку короля никогда не смущало постоянное присутствие людей во время утреннего пробуждения, Бонтан понял, что у него есть минут десять до появления Месье, который должен принять участие в церемонии снятия ночной сорочки с Людовика. И, значит, новостей король ждет именно о нем.
— Если Вашему Величеству угодно, — выверяя каждое слово, начал говорить Бонтан, — то спешу вам сообщить, что сейчас в Версале темой для почти всех разговоров стали проделки Монсеньора в компании с его другом, виконтом де Ирсоном.
— Да? — Людовик выгнул бровь. — Об этом молодом человеке уже ходят слухи? Значит, Версаль не отторг его: чтобы о тебе ходили здесь сплетни, нужно ярко проявить себя.
— О, Ваше Величество, — краем губ усмехнулся Бонтан, — его изобретательность пылает так ярко, что могла бы заменить собой сияние всех версальских свечей!
— Даже так? — король отвлекся на секунду от бритья, заставив нервничать парикмахера.
— С тех пор, как виконт свел дружбу с Монсеньором, они вдвоем становятся главными участниками всевозможных проказ, которые сами же и устраивают, вовлекая в них придворных. — И особенно дам, — Бонтон предусмотрительно спрятал саркастическую улыбку, чтобы не выдать своего отношения.
— Это очень интересно, Бонтан, — оживился король, который, как известно, был большим женолюбом. — В чем состоят эти проказы?
— Ваше Величество, сейчас у них в ходу карточные игры, — продолжал камердинер. — В этом не было бы ничего удивительного. Если бы не одно обстоятельство. Они дополнили игру пикантным условием и назвали его «Суд Немезиды».
— Что за условие? — заинтересовался король, в то время как его лицо освежали ароматными притираниями и духами.
— На время игры одна из дам назначается Немезидой, Ваше Величество. Два игрока садятся за стол напротив друг друга. А дама, эта Немезида, с позволения сказать, сидя под столом, ублажает каждого из них известным способом с помощью своего рта. Игроки должны не выдавать своих чувств, оставаясь при этом невозмутимыми. Кто не удержался и проявил телесный восторг, тот проиграл!
Король захохотал, уперев руки в бока, ярко представив описанную картину.
— И что же, дамы так легко соглашаются на роль Немезиды? — спросил он у Бонтана.
— С величайшим удовольствием, Ваше Величество! — несколько озадаченно сказал камердинер. — Более того, ревниво следят, не назначена ли какая-либо из дам во второй раз поперед остальных! Этот де Ирсон, говорят, сущий дьявол-искуситель, дамы ради него готовы на все, что угодно.
— Что еще о нем говорят? — король слегка раздраженно отстранил брадобрея.
— Еще слышал, что некоторые новенькие фрейлины, увидев его в первый раз, падают в обморок!
— Вот как? — король казался озадаченным. — И чем они объясняли свою слабость?
— Говорят, слабели от его красоты.
Король нервно сделал несколько шагов по спальне.
— Ну, а кроме виконта, еще хоть что-нибудь вызывает интерес у придворных?
Бонтан чуть искоса тайком взглянул на короля. Тот стоял в ночной сорочке, заведя руки за спину, словно сдерживая себя в чем-то. Камердинеру было еще о чем сказать, но, заметив смутное неудовольствие короля, не решался продолжать.
— Бонтан, я жду ответа! — Людовик выжидательно исподлобья смотрел на камердинера.
Тот рассудил, что лучше расстроить короля чужими промахами, чем наделать своих.
— Еще среди придворных передают из уст в уста непотребные частушки, касающиеся Вашей персоны, Ваше Величество. Изначально это были эпиграммы…