А, с другой стороны, я так хочу ребенка, и понимаю, что другим способом я не смогу стать матерью. Значит, придется смириться и посмотреть на виконта как на отца моего будущего ребенка. От этой мысли у меня почему-то потеплело в душе.
— Ну, как Этель, вы осмотрелись с дороги? — услышала я приятный с картавинкой голос сестры виконта. Кстати, красивая девушка, но я почему-то немного побаиваюсь острого взгляда ее темных пронзительных глаз…
В комнату вошла Арлетт в сопровождении симпатичной блондинки. Судя по всему, они давние подруги.
— Знакомьтесь, это Этель, моя дальняя кузина, а это моя подруга детства Софи. И, уверена, никто не будет против, если мы станем обращаться друг к другу неофициально? — мы кивнули Арлетт головой в знак согласия.
Тут блондинка мило улыбнулась и затараторила:
— О, Арлетт, посмотри, что у меня есть! — она с готовностью выставила вперед руку, на которой красовалось красивое помолвочное кольцо.
— Ты помолвлена, Софи? Вот это новость! И кто же этот счастливец? — Арлетт явно старалась быть учтивой, но смотрела на кольцо без особого интереса.
— Маркиз де Шампольен. Кстати, он приходится каким-то кузеном Антуану де Бине, который, как я знаю, ухаживает за тобой безо всякого успеха на взаимность, — Софи светилась то ли от собственного счастья, то ли от того, что у нее есть шанс обставить подругу. — А ты замужем, Этель? — вдруг обратилась она ко мне.
От неожиданности я растерялась, но быстро взяла себя в руки.
— Да, замужем за графом де Сен-Дени.
Софи быстро переключилась на Арлетт, которая начала со скучающим видом смотреть в окно.
— Но знаешь, Арлетт, я все еще до сих пор немного влюблена в Эжена… А у него очередная любовница, как я поняла… — блондинка недовольно надула губы.
Арлетт иронично выгнула красивую бровь и холодно спросила:
— Почему ты так решила, Софи?
— Перед тем, как мы встретились с тобой, я видела, как на него чуть ли не вешалась какая-то брюнетка за тридцать, а он стоял с недовольным видом. Похоже, у них все разладилось. Ой, мне пора идти, надо еще найти в залах своего жениха: наверняка он уже занял диспозицию у карточного стола. Потом погуляем в парке, а вечером пойдем смотреть на вас с Эженом в спектакле.
Я отметила, что и Арлетт, и мне было неприятно услышать про какую-то виснущую на Эжене брюнетку. Ревную? Хм… Ну, если рассматривать его как будущего отца моего будущего ребенка, то должна признаться: немного ревную. Вместо того, чтобы соблазнять меня, он растрачивает свои чары на каких-то брюнеток! Хотя… Ревновать глупо: это его личная жизнь, а я для него — просто заказ, который можно выполнить и без особых любовных чар…
Незаметно наступил вечер. Эжен пришел, обольстительно улыбнулся, окинув меня все тем же раздевающим взглядом, и увел сестру готовиться к премьере, пожелав непременно видеть меня в качестве зрительницы. Спектакль, все спектакль — на сцене и в жизни.
Я немного побродила по версальским залам, нигде особо не задерживаясь. В карты я не играю, дегустировать вина мне тоже не интересно, а еще больше говорить о них (всего этого я вдоволь наслушалась от своего отца). Полюбовавшись предметами искусства, выставленными в залах, я отправилась к месту предстоящей премьеры, которую предполагалось провести в парке. Куда идти, было понятно — вслед за нарядной толпой придворных, которые неспешно тянулись к декорациям, выстроенным перед смотровыми площадками.
Темно-алый занавес рдел под последними лучами заходящего солнца. Негромко играли музыканты, стоявшие скрытыми от глаз зрителей в густой листве, отчего создавалось мистическое настроение, словно сама природа издавала чарующие звуки.
Постепенно смотровые площадки заполнились зрителями. Все ожидали короля с его свитой. Наконец, Король-Солнце в белых с золотом одеждах театрально осветил собою пространство. Правда, ему помогли в этом еще и зажженные почти одновременно множество фонарей. Король сел вместе с супругой и фавориткой. Королева казалась бледной и отстраненной, а Монтеспан выглядела блистательно. Тем более драгоценные камни в ее веере и тиаре так сверкали, что могли бы затмить самого короля.
И вот спектакль начался. Пьеса называлась «Нерушимая добродетель», и, как я поняла, именно это качество должен был олицетворять собой персонаж виконта, представший в роли молодого священника. Он был очень красив, а свет фонарей придавал теплый, приятный оттенок его коже и светлым длинным волосам.