Вскоре из шатра выскочила женская фигура и метнулась прочь.
Вне себя от гнева, я вошла в шатер. Виконт натянул свои проклятые штаны и уже затягивал пояс. Несмотря на растрепанную шевелюру, на спутанные пряди, упавшие ему на лицо, он был хорош. «Поистине дьявольски! — молнией промелькнуло в моей голове.
— Вы… вы… — я искала слова и не находила их.
— Что я, графиня? — ехидно улыбаясь, виконт поправлял манжеты. — В нашем договоре с вашим мужем нет пункта о моем воздержании. Вы же не захотели разделить со мной пиршество плоти…
От злости, охватившей меня, я шагнула к виконту и замахнулась на него для пощечины. Но не успела ничего сделать.
Эжен вдруг грубо сгреб меня, бросил на постель и задрал юбку. Я зажмурилась от ужаса. А он больно отшлепал меня по голой заднице сильной рукой.
Я вскочила на ноги, разъяренная, как дикая кошка, одернула юбку.
— Я вам это не прощу, виконт! — зашипела я, красная от стыда и гнева, едва сдерживая слезы. — Я вызываю вас на дуэль! Слышите, вы, дьявол во плоти?!
Эжен стоял, держа руки на бедрах, и глядел на меня насмешливо. И вдруг «дьявол во плоти» громко захохотал.
— Я польщен, графиня! И принимаю вызов.
Глава 29. Эжен Рене Арман де Ирсон. Дуэль
Этель, эта невозможная женщина, вызвала меня на дуэль! Она стояла передо мной, разъяренная, растрепанная, капли с влажных волос падали на ее полуобнаженную грудь, которая вздымалась от гнева. Я засмотрелся на эти прозрачные капельки влаги, светившиеся, как роса на розовых лепестках. И моя злость уступила место сложному сочетанию противоположных чувств.
Мне хотелось содрать с нее мокрую одежду, так соблазнительно облепившую все ее изгибы и впадинки, схватить ее, голую, беззащитную, и засадить свой член в ее лоно, фактически не познавшее плотской страсти. Мой пах уже начал наливаться тяжестью… Но я не стал отвечать на его природный позыв.
«Дружище, ни к чему торопиться, — увещевал я своего нетерпеливого приятеля, — ты же не прыщавый юноша, который боится, что так и умрет девственником. Тем более ты должен понимать, что эта, несомненно, приятнейшая сторона договора, никуда от тебя не уйдет. Поэтому не порти мне охоту. В кои-то веки встретилась птичка, которая уже немало времени избегает моих силков».
Услышав «Я вызываю вас на дуэль!» от этой миниатюрной сердитой малышки, я не смог сдержать хохота, понимая, что мое веселье злит ее еще больше. Что ж, тем лучше, тем забавнее сложится наш поединок.
Этель бросилась на свою половину и со злостью задернула занавеску.
Конечно, я не собирался сражаться с ней всерьез, но проучить строптивую девчонку, которая сопротивляется собственным чувствам и при этом пытается контролировать мои потребности я не прочь.
Я решил прилечь отдохнуть, раз Этель все равно со мной не разговаривает. Прошло, наверное, не менее часа, я уже успел слегка вздремнуть, как проснулся от ее сердитого окрика:
— Вставайте, дьявол во плоти, пора на поединок!
Я открыл сначала один глаз, затем второй. Лежа на постели и заложив руки за голову, рассматривал с нахальной улыбкой представшую передо мной картину. Этель уже переоделась, высушила волосы и закрепила их красивой заколкой. Она стояла на фоне входа в шатер, сквозь который полуденный свет освещал ее соблазнительную фигуру. Платье я рассмотреть не смог, да и к черту его! На ее прелестном лице застыло надменное выражение, а в оленьих глазах плескалось презрение. «Очень хорошо, — подумал я, — тем жарче будет финал этой комедии».
Я встал, подошел к Этель так близко, что ей пришлось поднять подбородок и задрать голову, чтобы посмотреть мне в глаза. Она была чудо как хороша в этой своей полудетской свирепости. Мне захотелось прижать ее к груди, утешить, чтобы льдинки в ее глазах растаяли, и вернулась прежняя Этель. Но я сдержался. Сначала наказание!
— Извольте, графиня, — сказал я строго. — Думаю, что мне сподручнее разобраться со всеми формальностями, которые обычно сопровождают поединки. Вот скажите, вы знаете, что наш король категорически против дуэлей и даже наказывает их участников?
— Неееет… — растерянно ответила моя маленькая дуэлянтка.
Ну откуда ей было знать? Конечно, она рассказывала мне о том, что отец учил ее фехтованию, но в поединках она не участвовала.
— Так вот, графиня, чтобы нам с вами не попасть в опалу, оружие для дуэли принесет мой доверенный человек, — терпеливо объяснял я. — И он тут же уйдет: свидетели нам ни к чему. Вы согласны?
— Да! — и гордо задрала свой нос.