Ниц, я, конечно, не пал, но галантно поцеловал протянутую руку Эвелин. В другой она зачем-то держала полураскрытый веер.
— Добрый вечер, баронесса!
Она не удостоила меня приветствия и театрально захлопнула веер. «Актриса еще та», — я приготовился к яркому бенефису ее светлости и, как оказалось, не зря.
— Эжен, — в голосе Эвелин послышались хорошо отрепетированные драматические нотки. — Я думаю, нам пора объясниться!
«Началось» подумал я и вслух спросил:
— По какому поводу, мадам?
— Что между нами происходит? Вот уже несколько дней вы игнорируете меня, словно я ничего не значу в вашей жизни. Я не привыкла к такому обращению, у моих ног искало благосклонности множество достойных мужчин, и я не собираюсь изменять своей привычке и бегать за вами! — Эвелин нервно постукивала веером по своей ладони. На ее щеках вспыхнул лихорадочный румянец.
— Да? Но тем не менее вы здесь — после того, как сами позвали меня на свидание, — я не мог отказать себе в некотором ехидстве. Тем более, что это правда.
— Но вы же строите из себя маленького мальчика, трусливого малолетку, который прячется от волнующей его женщины, — попыталась сыронизировать баронесса. — Приходится помочь вам разобраться в своих чувствах!
— Серьезно? Не думал я, когда трахал вас в шатре, задрав юбку, что выгляжу как «маленький мальчик», — расхохотался я. — Также никогда бы не подумал, что вы способны так похотливо выгибаясь, подставлять свой пышный зад какому-то «трусливому малолетке». Стонали вы, однако, как мартовская кошка на случке.
— Эжен, — баронесса схватила меня за руку, — Я же знаю, что вы испытываете ко мне подлинную страсть! Я ее чувствую даже на расстоянии. Вот сейчас, когда я шла еще в самом начале аллеи, я ощущала, как вы меня хотите! Прекратите, наконец, своей наносной грубостью скрывать свои истинные чувства!
— «Истинные чувства»? Вы на самом деле хотите их знать? — я разозлился. — Извольте! Только боюсь, вам не понравится то, что вы услышите.
Баронесса выжидательно смотрела на меня, кусая губы. Вероятно, ей казалось, что так она выглядит романтической героиней из дамской пьесы.
— В самом начале нашего знакомства вы заинтересовали меня. Мне показалось, что вы гордая и неприступная женщина, за которой будет интересно поохотиться. Но, увы, неприступная крепость оказалась картонной декорацией и быстро пала, поднимая клубы пыли. А за ней не нашлось более ничего, что могло бы разжечь во мне искру настоящего чувства.
— Но в прошлый раз вы же сами затащили меня в этот шатер! — вскричала раздосадованная баронесса.
— Да, сам. В тот момент мне подошла бы любая, а вы, я был уверен, не откажете. Я просто хотел вызвать ревность у другой женщины. Вот и вся причина моей «пылкости».
— Виконт, вы подлец! — Эвелин подняла руку с веером, намереваясь ударить меня. Я перехватил ее, но в этот момент откуда-то сбоку послышался резкий треск кустов.
Я оглянулся. На дорожку вывалился какой-то всклоченный высокий мужчина, вращая выпученными глазами. Баронесса вскрикнула от испуга и прижала ладонь к щеке.
Это был барон де Шато-Рено собственной персоной. Тяжело дыша, он смерил меня гневным взглядом и сквозь зубы произнес:
— Я вызываю вас на дуэль. Ждите известий от моего секунданта.
Глава 32. Поединок (от автора)
Дуэль была назначена на девять утра следующего дня. Эжен проснулся в семь часов, чтобы спокойно умыться, одеться и неспешно совершить утреннюю прогулку по парку. Предстоящая дуэль его не сильно волновала, скорее, вызывала некоторую досаду, ибо, по его мнению, серьезной причины для конфликта с бароном не было. Ведь виконт не называл его вслух рогоносцем, а то, что он и без помощи Эжена уже который год почти задевает рогами люстры, знает практически весь Версаль. Впрочем, как правило, мужья и жены зачастую узнают об изменах своей второй половины самыми последними. Вероятно, с бароном де Шато-Рено произошел именно этот случай.
Барон со своим секундантом уже поджидал его в назначенном месте. Высокий, сутуловатый мужчина средних лет, с угрюмым лицом и непропорционально длинными руками нервно мерял шагами поляну и остановился, только увидев виконта в сопровождении слуги. Барон настороженно вглядывался в красивое безмятежное лицо соперника и раздражался еще больше. «Мерзавец и наверняка бретер», — подумал барон о своем более молодом сопернике.