— Тише, сынок, невежливо так говорить, — приструнила я сына, украдкой бросая взгляд на дочерей своего покойного супруга, чинно сидящих на диване в гостиной.
Мои «падчерицы», такие же сухощавые, как их отец, и похожие на него, как две капли воды, явились в дом графа сразу же после похорон. Пришли не для того, чтобы разделить боль утраты со мной, его вдовой, а обсудить вопросы наследства. Понимая, что мирного разговора не получится, я отправила сынишку наверх, в спальню.
Адвокат мужа, мэтр Кассель, огласил завещание. Как оказалось, мой муж, принимая во внимание, что его дочери уже давно благополучно пристроены замужем и за все те годы, что я жила в этом доме, посетили отца с визитом раз или два, составил завещание так, что рассчитывать им было не на что. Он позаботился о том, чтобы мы с Рене ни в чем не нуждались. За нами остается особняк в Марэ, все мои многочисленные драгоценности, а также приличная денежная рента.
Дочери его пребывали в бешенстве. Они потрясали перед моим носом каким-то пожелтевшим письмом и обещали вывести меня «на чистую воду как лгунью и прелюбодейку», которой ничего не положено после смерти мужа.
Адвокат хранил полную невозмутимость.
— Мадам де Сен-Дени, вы можете не обсуждать ни с кем детали завещания, потому что являетесь единственной наследницей, — по лицу адвоката было заметно, что визг великовозрастных дам его раздражал. Но мэтр Кассель умел вести себя профессионально.
А мне хотелось выслушать этих женщин и узнать, что за компромат на меня они держали в своих руках.
— Вы не имеете никакого права на долю вашего сына, потому что он не может наследовать за графом де Сен-Дени! Он обычный бастард, а не сын нашего отца, — кричали дамы, перебивая друг друга. — Вот, здесь ясно говорится, что отцом вашего сына является вовсе не наш отец, а виконт де Ирсон, версальский повеса и бабник! Какое ему наследство еще?!
— Позвольте, — мэтр Кассель осторожно взял из рук старшей сестры письмо и пробежал по нему глазами. Затем сложил листок и вернул его.
— В письме сообщается светская сплетня о факте рождения вашего сына от виконта де Ирсона, источником которой стала некая Софи де Шампольен. Вам известна эта дама? — обратился ко мне мэтр.
Боже мой, есть ли на свет порядочные люди? Софи, которая считалась моей подругой, писала теплые письма, сплетничала за моей спиной! И она оказалась отравленной ядом Версаля…
— К сожалению, известна.
— Во-первых, это письмо не может являться каким-либо доказательством: к счастью, светские слухи и сплетни не имеют силы в таких серьезных делах. Только документы, официально заверенные завещателем! — поднял вверх указательный палец мэтр. Далее он вытащил из своей пухлой папки листок. И зачитал его содержимое. Оказывается, мой муж, очевидно, хорошо зная своих дочерей и предвидя такую ситуацию, написал и заверил документ, в котором заявлял о том, что Рене Франсуа Анри де Сен-Дени — его сын, зачатый, по его же решению, от другого мужчины, является наследником титула графа, а также имущества в равных долях с его матерью, графиней Этель де Сен-Дени.
— Как видите, граф прекрасно был осведомлен о ситуации, — мэтр Кассель с видимым удовольствием захлопнул свою папку.
Когда неприятные гостьи покинули дом, я со слезами на глазах благодарила Господа и своего покойного супруга за заботу и защиту. Все-таки мой муж был очень сложным человеком, которого понять мне было непросто в силу большой разницы в возрасте и особенностей его характера. Он все носил в себе и не делился переживаниями. Конечно, я не была с ним счастлива, а первое время в браке он терзал меня, безуспешно пытаясь вернуть себе мужскую силу. Да, меня раздражала его сухость и постоянный контроль. Но после смерти обнаружилось его внутреннее благородство, которое я не могла не оценить. И мои слезы по ушедшему в мир иной старому графу были совершенно искренними.
Я сидела в задумчивости и не заметила, как ко мне подошел сын. Он прижался ко мне щекой, поднял на меня свои прекрасные серые глаза и спросил:
— Мам, я случайно услышал, я не подслушивал. Просто тетки эти так громко кричали… Папа — не мой папа, а их?
Я растерялась, но взяла себя в руки. У нас с сыном есть только мы, между нами не должно быть никакой лжи. К тому же Рене — достаточно умный мальчик, надеюсь, поймет меня.
— Сынок, да, граф — не твой папа, а их…
— Уф, — перебил меня своим радостным вздохом мой сын. — Значит, эти противные тетки мне не сестры!
Я улыбнулась и поняла, что вряд ли правда травмирует моего ребенка.