— Арлетт, милая Арлетт!
— Здравствуй, Этель! Меня сейчас зовут по-другому, но так и быть, называй меня прежним именем, — в темно-карих прекрасных глазах Арлетт появились теплые искорки. — Погоди, я сейчас к тебе выйду.
— А можно?! — радостно спросила Этель.
— Мне — можно, — слегка усмехнулась монахиня. Вскоре открылась боковая дверь, которую Этель не заметила в полумраке, и оттуда вышла Арлетт. Женщины обнялись. Рене, молча наблюдавший за происходящим, подошел к матери и прижался к ее бедру, застенчиво глядя на красивую монахиню.
— Ой, а кто это тут такой хорошенький? — Арлетт присела, чтобы рассмотреть малыша. Затем подняла голову и посмотрела на Этель. — Это сын Эжена?
Этель молча кивнула.
Арлетт спросила мальчика, как его зовут, и, получив ответ, нежно обняла племянника. — А я знаю, вы — моя тетя, — важно сказал мальчик.
— Да, я твоя тетя, — улыбнулась Арлетт-Мария. — Господи, как же он похож на своего отца….
— Как ты, Арлетт? Говорят, служишь здесь помощницей настоятельницы? — спросила Этель, усаживая сына рядом с собой.
— Да, Этель, — монахиня поправила свой головной убор. — Как видишь у меня теперь совсем другая, новая жизнь. Пост и молитвы помогли моему сердцу найти успокоение. И оно было бы полным, если бы я знала, что ты простила меня, сестра! Ведь это я разлучила вас с Эженом…
— Арлетт, милая, я давно об этом догадывалась и давно уже простила, — глаза Этель увлажнились. — Видно, Господу было угодно послать нам всем такие испытания. Арлетт порывисто обняла ее, прижавшись к ее щеке своей щекой, как принято у кармелиток.
Они проговорили еще полчаса. Узнав, что Эжен стал матросом торгового флота, Арлетт задумалась и произнесла: «Еще одно беспокойное сердце ищет духовного пристанища… "
На прощание она обернулась и сказала с улыбкой: «Когда увидишь его, передай, что его младшая сестренка счастлива, обретя в сердце Христа, и молится о нем»».
После посещения монастыря Этель и Рене еще долго бродили по красивым городским улицам. Вдоволь нагулявшись и немного подкрепившись сытным обедом, они продолжили свой путь в старое имение Лебонов, которое принадлежало еще деду Этель. Ее сердце затрепетало при виде знакомых очертаний дома. Сюда она приезжала к деду Франсуа из Парижа — погостить на все лето. Она с замиранием сердца смотрела на родные стены из светлого камня, увитые вездесущим плющом и виноградной лозой.
— Сынок, — Этель повернулась к Рене, который озирался с таким восторгом, словно хотел напитаться этой красотой южной природы, — вот в этом доме жил мой дед, а твой прадед. Он выращивал виноград.
— Ух ты, как тут красиво, мам! — восхищался мальчик. — А сейчас тут кто живет?
— Здесь живут мои братья Анри и Шарль с их мамой Жюстин. А вот и она!
На пороге дома показалась Жюстин, которая поспешила им навстречу, на ходу заправляя выбившиеся прядки волос под чепец. Она выглядела свежей, на полном румяном лице сияла улыбка.
— Добрый день, мои дорогие, — она обняла Этель, женщины расцеловались.
— А это мой сын Рене, — Этель легонько подтолкнула мальчика вперед. Рене напустил на себя важность и солидно произнес:
— Доброго вам дня, мадам Жюстин!
Жюстин рассмеялась.
— Какой славный юный господин! Да проходите в дом, а то на улице уже начинает припекать.
В прохладном полумраке дома утомившиеся путешественники, наконец, расслабились. Рене был представлен своим дядям Анри и Шарлю, которые за время пребывания Этель в Англии заметно подросли и вытянулись, превратившись в вихрастых подростков. Этель усмотрела в их лицах отцовские черты. Ребята увели своего маленького племянника осматривать хозяйство, а Этель и Жюстин устроились поудобнее для разговора.
Этель довольно долго отвечала на расспросы Жюстин о своей жизни в Англии, о рождении сына, о смерти графа де Сен-Дени, о встрече в монастыре с Арлетт. И, наконец, она обратилась ко вдове своего отца с тем делом, ради которого приехала и привезла сына.
— Жюстин, я знаю, что живете вы довольно скромно, — начала говорить Этель, — а я осталась богатой вдовой. Вы — мои единственные родственники, близкие люди, поэтому я считаю своим долгом помочь вам, — она остановила Жюстин, которая стыдливо попыталась что-то возразить. — Я не приму никаких возражений. Ежемесячно мой парижский управляющий будет присылать вам сумму, достаточную для вполне безбедной жизни. У меня есть только одна просьба, Жюстин…