Я тыкаю в неё дрожащим пальцем.
— Аби, всё хорошо! Тебя отравила не Эмили!
Корвус пытается меня успокоить, но я не отрываю взгляда от нежного, ангельского личика Эмили. И с каждой секундой понимаю всё яснее, что Корвус прав: Элизабет не впервые воспользовалась чужой внешностью. Мы должны стать осторожнее и тщательно разбираться, с кем проводим время. Элизабет хочет посеять между нами вражду. Хочет разобщить нас.
— Что произошло? Где Джереми?
Моя голова раскалывается, и я прижимаю ладонь ко лбу.
— С ним всё хорошо. Более или менее… Мы нашли его прошлой ночью возле салемского музея вскоре после того, как ты вернулась домой, — рассказывает Эмили. Я вижу, как её лоб перерезают морщинки.
— За ним присматривает Джейкоб, — добавляет Корвус, и я с облегчением вздыхаю. — Мне жаль, Аби, что всё так вышло. Ты даже не представляешь, как у меня болит сердце.
Его голос дрожит, а в глазах стоят слёзы.
— Теперь я такая же, как ты, — медленно произношу я и вздрагиваю. Похоже, я только сейчас это полностью осознала.
Я такая же, как Корвус.
Человек-ворон. Проклятая навечно.
Нет. Нет! Этого не может быть! Должно же быть противоядие. Кто-то должен мне помочь. Мне нужна помощь! Сара!
— Я… Я не могу… Что я теперь… Но почему…
У меня срывается голос, и я начинаю рыдать.
— Почему?!
— Абигейл, успокойся.
Корвус кладёт руку мне на плечо.
Успокоиться?
Я хватаю лежащую у меня на плече руку, резко выворачиваю кисть, и Корвус вскрикивает от боли.
— Успокоиться?!
Теперь я стою на кровати обеими ногами и выкручиваю кисть Корвуса.
Эмили подбегает ко мне.
— Отпусти его, Абигейл! Это не ты!
Но я её не слушаю.
Почему я должна поступать так, как она хочет? Эти двое виноваты во всех бедах, что свалились на мою голову!
Эмили щёлкает пальцами, и перед моим лицом материализуется маленькое зеркальце. Оттуда на меня смотрит перекошенное от ярости лицо с пронзительно-красными глазами и острыми зубами. Я в ужасе отшатываюсь. Отпускаю Корвуса и смотрю на свои руки.
— Что…?
Я не понимаю, что со мной происходит. Почему во мне кипит эта ярость? Я веду себя, как сумасшедшая.
— Корвус, прости меня! Я не хотела…
Он качает головой и потирает кисть. Я вижу, как на его коже отпечатались следы моих пальцев.
Монстр, чудовище — вот, кто я.
— Думаю, тебе нужно побыть наедине и всё обдумать, — произносит Эмили, с тревогой глядя на меня.
Я лишь киваю.
— Я хочу к своей семье, — отвечаю я и встаю с кровати.
Кажется, вчера тут где-то висел халат?..
Я быстрыми шагами направляюсь к двери.
Я смогу сама найти дорогу к своей новой комнате в особняке Корвуса. Надену первое, что попадёт под руку, и навещу свою семью.
Я берусь за дверную ручку и бросаю взгляд через плечо. Корвус и Эмили с тревогой смотрят на меня.
Корвус…
* * *
Я стою на кладбище и смотрю на могилы своих родных. Ночь кутает меня покрывалом тишины. Интересно, смогу ли я ещё когда-нибудь увидеть солнечный свет? Может, Эмили сможет наложить на мою цепочку с родонитом такое же заклятие, как и на Корвуса? Ведь он может находиться под солнечными лучами…
Если это вообще возможно.
Вероятно, скоро мне тоже понадобится обсидиан. А это значит, что
я больше не смогу использовать свой родонит, потому что камни работают только поодиночке.
Боже, как вся эта ситуация могла стать ещё сложнее, если мы и так не знали, как из неё выпутаться?!
Мама, папа… Сара.
Я рада, что вы не можете увидеть, что со мной стало. Мне жаль, что я не смогла защитить вас от Элизабет. Мне жаль, что я вас разочаровала.
Так, стоп! С каких это пор я начала себя так жалеть? Не является ли это побочным эффектом проклятия? И какое отношение к этому проклятию имеет Элизабет?
Столько вопросов…
Надеюсь, ответы не заставят себя ждать слишком долго. Кто знает, сколько времени мне осталось.
Холодный порыв ветра обдувает мое лицо снегом, и я инстинктивно обхватываю себя руками, пытаясь согреться.
Когда-то кладбище приносило мне утешение, но теперь я чувствую себя здесь не так комфортно, как раньше. С тех пор, как смерть следует за мной на каждом шагу, я больше не нахожу это место таким захватывающим. Никому в моем возрасте не следует беспокоиться о смерти так сильно, как мне.
Мои глаза все еще прикованы к надгробиям. Снова и снова я произношу ее имя про себя.
Мэри Уиллоус.
Мария Уинтерберг.
Возможно, решение всё-таки есть. Последнее средство. Надо убедить Эмили, несмотря на возможные последствия.