«Дохляк действительно хорошо знал своего приятеля Вонючку, – подумал я, приглушая громкость звучания радио в «пип-бое». – Хитрый гуль выменял у меня ценную вещь за самодельный нож, да еще и обставил все так, будто он сделал одолжение. Никому нельзя верить»
То, что я упустил выгоду, отдав комбинезон убежища за бесценок, беспокоило несильно. То ли дело обещание Амбруаза найти меня и поквитаться. Пускай он напрямую не сказал, что желает отомстить, но ясно дал понять, какие имеет намерения. Учитывая его нынешнее высокое положение в правящей верхушке Батон-Руж, ожидать следует чего угодно. Рунако упоминал, что люди принца Чарльза контролируют речную торговлю и заведения вдоль реки. Вполне вероятно, что за всеми причалами могут организовать слежку, предупредят шкиперов речных судов.
Гуль не похож на тех, кто разбрасывается пустыми обещаниями. Раз уж не удалось покинуть город сегодня, значит, завтра сделать это просто не дадут. Оставалось последовать совету Рунако и отправиться на пункт сбора охотников. Чем дальше от Капитолия, тем для меня сейчас лучше.
Посвящение в охотники
Позавтракал я благодаря его высочеству, принцу Чарльзу семьдесят второму, объявившему о бесплатной раздаче еды в честь своего восшествия не престол. Повара из казино «Голливуд» установилиу входа в заведение жаровни на колесах, принявшись готовить незамысловатое угощение. Оно напомнило завтрак, приготовленный Чиумбо – кукурузная лепешка с завернутыми в нее овощами и мелко нарезанным мясом. В очереди за жрачкой я оказался самым первым из патриотически настроенных подданных принца, получив за это двойную порцию дармовой еды. Пришлось громко восхвалять его высочество, как того требовал представитель чарльзистов, следивший за неукоснительным соблюдением ритуала.
«Неплохо было бы сообщить самому принцу Чарльзу, что он сейчас щеголяет в моем комбинезоне убежища. Может, и расщедрился бы благочестивый монарх еще на порцию. А уж если поведать, кто на самом деле подал сигнал к восстанию, тут уж и льготы вытребовать не грех».
После таких мыслей пришлось напомнить себе, что мечтания ничем хорошим обычно не заканчиваются. Стоило вчера подумать о симпатичных поклонницах, доме в центре Батон-Руж с прислугой и блинчиками по утрам, как меня едва не съели два гуля, размечтавшихся о вкусной отбивной из человечины. Наверное, грезить следовало о чем-то отвлеченном, никак не связанном с материальными ценностями, например о том, чтобы быстрее закончились эти три мили до места сбора охотников. Сейчас я был далек от хорошей физической формы, но остался жив, и это не могло не радовать.
По пути имел возможность взглянуть на Промзону. Когда-то здесь располагались многочисленные заводы по переработке нефти и нефтепродуктов. Большинство из них оказались закрытыми задолго до начала Великой войны. Вонючка упоминал, что заброшенные предприятия со временем стали свалками токсичных и радиационных отходов. Часть предприятий тогда же перепрофилировали, и они способны выпускать продукцию до сих пор, если бы кто-то сумел возобновить производственный цикл, начиная от подачи электроэнергии в достаточном количестве, до поставок сырья и комплектующих.
Об интенсивности и масштабах довоенной промышленности свидетельствовала оставшаяся с тех времен инженерная и транспортная инфраструктура. С годами она сильно обветшала, частично оказались демонтированы железнодорожные пути, трубопроводы, линии электропередач, но и то, что сохранилось, выглядело впечатляюще. Я не представлял, насколько восстановлен технический потенциал Промзоны спустя двести с лишним лет после войны, но почему-то был уверен, что возможности предприятий превышают потребность Батон-Руж в довоенных технологиях. Технари, по словам Рунако, зарабатывали в основном на производстве электроэнергии. Ее город потреблял немало.