На вкладке «Оружие» выбрал из списка пункт «автоматический пистолет калибра 10 мм», не забыл отметить все шприцы и таблетки на вкладке «Помощь». Дверь, ведущая в эвакуационный тоннель, открывалась с терминала свободного доступа. Только бы взглянуть одним глазком, что же творится наверху, и сразу же назад.
Случайные бизнес-связи
После ярко освещенного эвакуационного тоннеля, глаза не сразу привыкли к полумраку. Зато нос получил столько информации о запахах этого места, что впору было заткнуть чем-нибудь ноздри. В памяти сразу же всплыл случай с засорившейся канализацией убежища. Пару дней по коридорам распространялись подобные запахи, пока ремонтная бригада ликвидировала последствия аварии. Я сделал шаг вперед, оступился на чем-то круглом, выскользнувшим из-под подошвы и со стеклянным звоном, отлетевшим в сторону. Теряя равновесие, покачнулся, упал на одно колено и уперся рукой в пол. Сколько же здесь было пыли и различного мелкого мусора! Похоже, что в этом месте не делали уборку годами.
Я ожидал, что покину эвакуационный тоннель под треск счетчика Гейгера, и за дверями буквально все вокруг будет светиться от избыточного содержания продуктов радиоактивного распада. Если бы так и случилось, то любопытство было бы полностью удовлетворено, и оставалось только с чистой совестью вернуться в убежище.
«Может, это еще не поверхность? Какая-нибудь промежуточная камера перед выходом наружу. Не может быть, чтобы наверху оказалась просто помойка без всяких признаков случившейся двести лет назад разрушительной войны».
Слабое зеленоватое свечение экрана «пип-боя» не позволяло разглядеть подобности места, где я очутился. Было заметно, что откуда-то рассеянный свет все же проникает, но чтобы туда добраться, требовалось преодолеть с десяток ярдов. По мере продвижения вперед, стал опознавать некоторые предметы, встречавшиеся в замусоренном помещении. Обломки мебели, деревянные ящики, пара прислоненных к стене картин в багетных рамах. Специально подошел ближе, даже включил подсветку «пип-боя», чтобы рассмотреть их, но изображение на холстах оказалось безнадежно испорченным. Зато увидел рядом высохшие человеческие останки в истлевшей одежде.
Свет проникал через частично разрушенное потолочное перекрытие, и, взглянув снизу вверх, я увидел интерьер обычной жилой комнаты с креслами, столом и еще какой-то мебелью. «Пип-бой» по-прежнему не подавал никаких сигналов об опасности нахождения в данном месте и первоначальные планы «взглянуть одним глазком, после чего, сразу же назад», претерпели существенную корректировку. Во мне пробудился исследователь, которому захотелось побывать еще где-нибудь, помимо захламленного подвального помещения. В противном случае, о чем тогда рассказывать жителям убежища? О том, что видел горы мусора, чей-то скелет и дыру в потолке? Для полноценных впечатлений этого было явно недостаточно.
Выход из подвала отыскался быстро, но воспользоваться им не позволила здоровенная ржавая железяка, отодвинуть которую никак не удавалось. В качестве рычага я перепробовал все мало-мальски годные для подобного применения предметы, но доски ломались, металлические прутья гнулись, а железяка не сдвинулась ни на дюйм со своего места. Пришлось возвращаться к дыре в потолке, выбить несколько деревяшек из перекрытия, расширяя пролом. Подкатив пустую бочку, взобрался на неё и, помогая себе руками, протиснулся сквозь дыру.
В комнате, где я оказался, было не намного чище, чем в подвале, но хотя бы не донимали отвратительные запахи. Но даже если бы они здесь и присутствовали, то не удостоились бы моего внимания. Я впервые воочию увидел то, о чем раньше только читал, или наблюдал на телевизионном экране. Солнце. Большое, яркое, настоящее. На него невозможно было смотреть, не щурясь, а не смотреть – совсем нельзя, потому что зрелище потрясало своим великолепием. Только родившийся и выросший в подземелье, привыкший к свету электрических ламп, мог так завороженно глядеть на полуденное солнце. Даже замызганные потрескавшиеся оконные стекла не могли помешать мне наслаждаться видом.
Из оцепенения вывел вибросигнал «пип-боя» и голосовое сообщение:
«Обнаружен радиосигнал. Прием устойчивый. Радиостанция «Батон-Руж».
Я переключился на вкладку «радио» и включил прослушивание. В голове зазвучал узнаваемый голос Коула Портера, исполнявшего одну из самых любимых песен «Чего только не бывает». Ее текст был знаком наизусть, и я с удовольствием стал подпевать: