– Пушка тяжелая, не очень удобная, с огромной отдачей. К тому же 44-го, не самого ходового калибра. – пояснил Вонючка. – Патронов сохранилось очень мало. Но такие револьверы хорошо берут наемники, считающие себя крутыми ребятами, или телохранители какого-нибудь городского толстосума. А мне самому оружие не требуется. В опасные места, где обитает зверье, не суюсь. Что касается людей, то с ними нужно уметь договариваться. Для этого нет лучшего оружия, чем мозги. Пойдем, Крючок, ты честно заработал свою премию.
* * *
Тащиться пришлось через весь Клинтон, на противоположную окраину городка. По пути гуль давал комментарии относительно того, что располагалось в полуразрушенных сейчас зданиях до войны.
– Здесь проходили заседания суда, – указал он на квадратное, некогда белого цвета здание, с остатками колоннады по всему периметру. – Внутри ничего интересного, если не считать кучек дерьма, которые каждый впервые посещающий здешние места рейдер откладывает на судейский стол. Некоторые кучки успели окаменеть, настолько давняя это традиция. Никто из ныне живущих преступников живого судьи никогда не видел и не представляет, что собой представлял судебный процесс в старые времена. Но нагадить на стол судьи рейдеры считают своим священным долгом, видимо, у них срабатывает генетическая память. Не могут же эти отморозки быть потомками добропорядочных людей. Вон там здание школы. Не смотри, что такое облезлое. Оно и до войны выглядело не особенно хорошо, правда, в крыше дыр было не столько. Хрен знает, каких годов постройки, но уцелела школа лучше многих более поздних строений.
– Так ты жил здесь до войны? – признаться, партнера по бизнесу я слушал вполуха. Прибавил громкость звучания и наслаждался мелодиями, которые транслировало радио «Батон-Руж». В голове звучали «Счастливые времена» в исполнении Боба Кросби:
Загадай желание при луне,
Ищи золото на конце радуги,
И ты обретешь счастливое время,
Ты услышишь мелодию,
Что звучит в сердце синей птицы,
И обретешь счастливое время.
Вот и почудилось, будто гуль с ностальгией вспоминает довоенный Клинтон, но услышал в ответ совершенно другие слова, нежели ожидал.
– Чтобы я обитал в таком захолустье? Ты совсем, что ли того…
В какой-то момент показалось, что Вонючка даже обиделся на такое предположение.
– Когда началась война, я болтался в окрестностях Шривпорта, – продолжал гуль. – Его до войны называли «Ворота в Техас». Это далеко отсюда, на западной границе Луизианы. По меркам Штата Пеликанов – крупный город. До Нового Орлеана не дотягивал, но по численности населения Шривпорт приближался к столице. Его нельзя было сравнивать даже с Александрией, не говоря уж о сраном Клинтоне. Китайцам было жизненно необходимо уничтожить авиабазу Барксдейл с которой могли взлететь наши стратегические бомбардировщики. Шривпорт сразу же стерли с лица земли несколькими ракетами. Там до сих пор руины фонят так, что никто из людей не рискнет сунуться. Кому же охота облысеть и лишиться возможности дирижировать главным мужским украшением.
– Как же ты выжил?
– Наверное, я был самым никчемным созданием в районе авиабазы. Все, что представляло для китайских коммуняк, хоть какую-то угрозу, сгорело в пламени атомного взрыва, а я в это время дрых в канализационном коллекторе после знатной попойки с корешами. Меня даже война не смогла разбудить, а когда проснулся и вылез наружу, вокруг творился ад. Думал, что сдохну вместе со всеми остальными, но у всевышнего оказалось странное чувство юмора.
– В чем же юмор?
– Среди тех, кто получил безусловно смертельную дозу радиации, находились люди, которые выжили и начали постепенно превращаться в гулей. Этот парадокс трудно объяснить с точки зрения медицины и радиобиологии, но факт остается фактом. Медленное развитие острой лучевой болезни вызывает значительные расстройства жизненных функций и смерть, а получившие одномоментно несколько смертельных доз, выживали и даже становились невосприимчивыми к радиации. Но ты не думай, Крючок, что быть гулем – счастье. Не все выдерживали это испытание, если не хватало запаса психологической прочности. Трудно смириться, что привычного мира больше нет, родные и друзья погибли, а ты живешь дальше, неизвестно зачем. Много кто из гулей просто свихнулся, или даже впал в дикое состояние.