– Это как? – удивился я. – В неандертальцев начали превращаться?
– За языком следи. – оскорбился Вонючка. – Меня вот чтение спасло от деградации. Даже таблетки для улучшения мозговой деятельности принимал, называются они «Ментаты». Хоть и слабовато на меня действовали, зато привыкания не вызывают. А те из гулей, кто мозги не захотел напрягать, постепенно скатились до полуживотного состояния. Так и существуют, подчиняясь простейшим инстинктам. Поэтому, если где увидишь моих собратьев, Крючок, не торопись спешить к ним с приветствием. Приглядись вначале. Дикие гули бродят бесцельно по руинам городов, но редко когда отходят далеко от места, которое считают своим. Увидев чужака, могут атаковать, защищая территорию. Человек пахнет по-другому, но гули, несмотря на свое слабое обоняние, все равно чуют его запах. Люди для них не просто чужаки, но и пища.
– Они каннибалы?! – с ужасом воскликнул я, настороженно поглядывая на партнера по бизнесу.
– В классическом понимании этого слова, нет. Каннибализм – употребление в пищу себе подобных. Гули – уже не люди. Самое забавное в том, что у отведавших человечины диких гулей наступает своего рода прозрение. К ним возвращается способность мыслить и осознавать свои поступки. Те, кто был религиозно воспитан, даже страдают, что впали в тяжкий грех, вкусив человеческой плоти.
– И потом всю жизнь каются?
– Нет. – Вонючка снова разразился своим противным смехом. – Еще ни разу не видел, чтобы кто-нибудь из них возвращался к нормальному мыслительному процессу дольше, чем на пятнадцать-двадцать минут.
– Ясно. – чтобы сменить тему, я задал вопрос: – А, что, в Луизиане, кроме как на Шривпорт, ракеты китайцев не сыпались?
– Как не сыпаться? Сыпались. Новому Орлеану, в основном досталось. Прилетело по базе военно-морской авиации Бель-Часс, это на юго-восточной окраине города. Там после этого образовалась огромная воронка, которую заполнили воды Миссисипи. Ну и принадлежавший НАСА комплекс Мишу коммуняки тоже решили уничтожить. Видно не давала покоя желтомордым наша космическая программа. Завидовали, что в космос первыми полетали мы, а не они. Советы тогда чуть-чуть опоздали, остались вторыми, хоть и сумели своего космонавта вернуть на землю живым.
– А Батон-Руж?
– Вот его китаезы как раз и не тронули. Наверное, порт хотели к рукам прибрать. Город совсем не пострадал от ядерных ударов, потому что не было их. Оно и к лучшему. На старых, дано закрытых нефтеперерабатывающих заводах, говорят, столько дряни всякой токсичной осталось, что если бы в реку вылилась, то отравило бы нахрен весь юг штата.
– Выходит, Луизиана почти не пострадала, и радиационное заражение не затронуло территорию штата в больших объемах?
– Парень, – снисходительно усмехнулся гуль. – Мы же не на острове живем. Представляешь, сколько продуктов радиоактивного распада притащила сюда река Красная, что протекает через Шривпорт, не говоря уж о Миссисипи? Все это дерьмо два столетия копилось на наших землях и скапливается до сих пор. Южные болота фонят не хуже, чем места, куда шмякнулись китайские ракеты. Ладно, хватит трепаться. Мы уже пришли.
Вонючка поддел куском железяки крышку канализационного колодца, спрыгнул вниз первым и уже оттуда предложил мне:
– Спускайся, Крючок. Это моя клинтонская резиденция. Крышку не закрывай за собой, мы же не на свидании.
Гуль открыл выкрашенный защитного цвета краской ящик и стал выкладывать из него бесформенные, как мне в первый момент показалось, предметы.
– Вот, партнер, отдаю тебе самый лучший костюмчик, который только можно найти в наших краях. Держи. Комбез почти по типу твоего, только из крокодильих шкур. Стильная вещь. Что, значит, дырки? Ты думаешь, тот рейдер, который носил костюмчик, внезапно решил стать нудистом? Нихрена подобного. Шлепнули его в перестрелке, а крокодиловый комбез мне достался в качестве трофея. Не ссы, парень, надевай. – принялся убеждать Вонючка, заметив, какое выражение лица возникло у партнера по бизнесу. – Ну, с мертвеца снят, и что с того? Зато, смотри, какой узорчик, фактура на ощупь, просто прелесть! Шкурка выделанная, мягкая, пошито все крепко. Болотный гнус с трудом такой костюмчик носом своим длинным продырявит, а твою синьку – тьфу – в два счета. Надевай. Вот и сапожки на двойной подошве к костюмчику.
Стараясь не морщиться, я скинул комбинезон убежища и облачился в крокодиловую кожу. Сделал несколько движений руками, проверяя, не стесняет ли движений обновка. Костюм действительно оказался удобным, растягивался, если требовалось, и приятно облегал тело. Сапоги оказались впору, но толстая негнущаяся подошва изменила походку настолько, что Вонючка засмеялся: