А я шагаю по Луизиане,
Погожим днем гулять так хорошо!
Так хорошо!!! (это типа бэк-вокал подключился)
Покинуто убежище,
Так вот какая ты, поверхность,
Радуюсь тебе я всей душой!
Душой!!! (снова изображаю бэк-вокал)
Свернув на 963-ю, издалека увидел лежавшего на дороге человека. Сразу же вспомнились слова Вонючки о рейдерских засадах. Выключил радио, взял наизготовку пистолет и, пригнувшись, двинулся вперед. Почему-то подумалось, что терпение у разлегшегося на дороге мужика должно быть бесконечным, мне бы, наверное, и минуты не пролежать в жару на раскаленном асфальте. Через некоторое время стало ясно, что я был прав относительно бесконечного терпения незнакомца. Трупу все равно, где лежать, и наплевать, летают ли над ним мухи. Умер белый человек не от огнестрельного оружия, это выяснилось, при ближайшем рассмотрении. Судя по всему, причиной смерти была рваная рана на левом бедре. От трупа к обочине и дальше в заросли тянулся кровавый след, видимо, человек ослабел от обширной кровопотери и последние ярды преодолевал ползком.
Я безошибочно опознал защитное снаряжение незнакомца, потому что видел подобное в «резиденции» Вонючки. Эти доспехи использовались рейдерами, и теперь представилась возможность увидеть одного из них, пускай даже и мертвого. Признаться, совсем не желал пересечься с кем-нибудь из живых коллег незнакомца. Рядом с ним валялось оружие – двуствольное ружье с укороченными стволами и обрезанным прикладом. Я видел ружья только на экране телевизора, в довоенных фильмах, где выглядели они очень стильно, не то, что этот обрез. Но и его огневая мощь должна быть высокой, правда, на ближней дистанции. Оружие оказалось заряженным, а в подсумке у рейдера обнаружилась дюжина патронов к нему. Обрез замечательно поместился в сиськокармане, и за слегка торчавшую рукоять его можно было быстро вынуть.
После такой встречи расхотелось слушать радио. Не знаю, кто нанес рейдеру эту страшную рану, но ухо следовало держать востро. Остаток пути до Герли я преодолел, судорожно сжимая пальцами рукоять пистолета и вздрагивая от каждого шороха. Особенно возненавидел птичьи крики. Казалось, что пичуги только и ждут момента, когда мои нервы достигнут наивысшей степени натяжения, тогда у пернытых возникает желание внезапно заорать и захлопать крыльями. Несколько раз едва по ним не выстрелил, останавливало только отсутствие цели в зоне видимости. О стрельбе навскидку с наведением оружия по звуку я читал в журнале «Пистолеты и Пули», но сейчас решил, что боезапас слишком мал для активных тренировок.
Гуль не зря назвал Герли «богом забытой дырой». По его словам, в округе насчитывалось четыре-пять домов. После пешего перехода по жаре, у меня не нашлось желания проверять сведения Вонючки. Справа от дороги заметил только два здания, когда-то пострадавших от въехавшего в них грузовика. Его кабина разрушила стену одного дома, а большущий полуприцеп-трейлер снес угол другого строения. Я осторожно обследовал развалины, не найдя в них ничего интересного, или опасного. Здесь все давно было разграблено, или сожжено. Какие-то беспечные люди ухитрялись разводить костры внутри помещения, оставляя после себя черные выжженные пятна на полу. Один из домов полностью выгорел изнутри, видимо, после такого визита.
К этому времени стало темнеть, и мне, родившемуся и выросшему в убежище, где никогда не гасло искусственное освещение, это было в диковинку. Решил остаться здесь до рассвета, здраво рассудив, что приключений на ночной дороге может оказаться больше, чем моя потребность в них. Поднявшийся ветер завывал в разбитых окнах, громыхал остатками кровельного железа на крышах домов, а я прикидывал, где можно устроиться на ночлег, чтобы обезопасить себя от непрошеных гостей, к какому бы биологическому виду они ни принадлежали. В конце концов, остановил свой взгляд на трейлере, его заднюю дверь в виде металлической сворачивающейся шторки можно было заблокировать изнутри. Эта мысль и до меня кому-то приходила в голову, потому что внутри обнаружился старый матрас, несколько пустых бутылок и коробок спичек.