Он не уточнил, зачем понадобилось вскрывать сейф именно сейчас, ведь прошло столько лет, и охране убежища хватало обрезиненных металлических палок, чтобы поддерживать правопорядок. Я не стал спрашивать, просто занялся тем, что хорошо знал и любил. Мистеру Франклину было интересно, откуда у подростка такие познания и практические навыки. Пришлось соврать, что ради интереса любил разбирать замок комода, в котором хранились постельные принадлежности. Смотрителя моя ложь устроила. Не рассказывать же ему, в самом деле, что искусству взломщика меня обучил мистер Эбернати.
Три года назад у него еще редко случались провалы в памяти, из-за которых самый старый житель убежища временами забывал свое имя, или, как нужно пользоваться смывом унитаза. Ворчливый старик иногда еще покидал свою комнату и ковылял по общему коридору, помогая себе костылем. Однажды он остановился возле меня и принялся наблюдать, как я из двух скрепок пытаюсь соорудить ключик для заводной игрушечной машинки, с которой бегал по коридору кто-то из детишек.
– Дай-ка сюда, – предложил мистер Эбернати, протягивая трясущуюся руку.
Получив от меня машинку, он быстро согнул из скрепок требуемое приспособление, проверил его в деле и отдал игрушку пацаненку, который тут же с радостными воплями умчался прочь.
– Как тебя зовут, парень?
– Джерри.
– Как мышонка? – ухмыльнулся старик.
– Я уже не маленький, сэр! – мне и вправду не нравилось, когда кто-то проводил подобные сравнения. – Не люблю, когда меня называют мышонком!
– Тогда и представляйся, как взрослый.
– Джеральд, сэр. К вашим услугам.
– Окей, Джеральд. У тебя ловкие пальцы, как я погляжу. Не желаешь научиться парочке новых трюков? О таком тебе точно в школе не расскажут.
– Вы хотите показать, как правильно гнуть скрепки, мистер Эбернати? – в тот момент я еще не представлял, что меня ждет.
– Нет, парень. Научу чувствовать замки и понимать их. Научу видеть не глазами, а кончиками пальцев. Думаю, из тебя выйдет толк. Пойдем. И, пожалуйста, не торопись, мне на своих трех ногах не поспеть за твоими двумя.
– С чего мы начнем, сэр? – спросил я, оказавшись в комнате старика.
– С теории, Джеральд. Видишь, этот журнал? Ему больше двухсот лет, но содержащиеся в нем сведения ничуть не устарели. Это библия взломщика, парень.
Я знал, что такое библия. Толстенная книга в черном переплете, которую часто видел в руках у проповедника Гарса, рассказывавшего о свалившемся с неба проклятье, покаравшем нечестивых людей, возомнивших себя ровней всевышнему.
– Странно, не похоже на библию. И на обложке написано «Замки сегодня»…
* * *
Оружейный сейф я вскрыл через час напряженного труда. Смотритель ахнул, когда раздался щелчок, заскрипели покрытые ржавчиной петли, и тяжелая дверца отворилась. Мне удалось разглядеть внутри стопку картонных коробок с надписью «10 мм», поверх которых лежали три больших пистолета, казавшихся невероятно грозным оружием. Мистер Франклин сразу же бесцеремонно отодвинул меня от сейфа и, подслеповато щурясь, принялся рассматривать содержимое. Оказалось, что смотрителю понадобилось залезть в него только для проведения описи находившихся внутри предметов.
– Ты сможешь при необходимости вновь открыть замок, Джеральд? – спросил мистер Франклин перед тем, как захлопнуть дверцу.
Он сделал это только после того, как получил от меня подтверждение. Смотрителю было невдомек, что мои молодые глаза помимо пистолетов обнаружили внутри еще и замысловатого вида ключ, а ловкие пальцы успели этот ключ стянуть. Никто же не уточнял, каким способом следовало вновь открывать сейф, а у меня не было стремления задавать наводящие вопросы. Оказывая мелкие услуги по вскрытию и ремонту замков жителям убежища, я привык получать за это небольшие подарки, не столько считая их наградой, сколько показателем своей полезности.
Когда люди спрашивали, какого рода вознаграждение меня устроит, то слышали в ответ неизменное: «шпильку, мэм, если вас это не затруднит». Основные орудия труда имели свойство ломаться в самый неподходящий момент. Со временем мне даже дали прозвище Джерри-крючок, намекая на процедуру, которую я производил с каждой оказавшейся в моих руках шпилькой. Это было всяко лучше Джерри-мышонка и звучало вполне по-взрослому.
Предлагая открыть замок на старой шкатулке, жители убежища частенько говорили о том, что согласны поделиться любым, находившимся внутри предметом, который мне понравится. Я ни разу не воспользовался подобной возможностью, и не только из-за того, что внутри, как правило, лежали только старые фотографии, завернутые в бумагу локоны волос и лоскутки ткани. Бывало, в шкатулках и чемоданах попадались интересные вещички в виде старых боевых знаков отличия – мечта любого подростка из убежища, но лишать людей семейных реликвий я считал ниже своего достоинства.