Мистер Франклин не удосужился сказать даже простого «спасибо», чем подвиг меня на совершение мелкой кражи, однако сам я не считал это преступлением. Учитывая затраченное время и сложность замка, мне по справедливости полагалась награда в виде небольшой доли от находившихся в сейфе вещей. На пистолет, или патроны к нему я претендовать не стал, поэтому довольствовался скромной полоской металла с выступами и бороздками.
* * *
Дверь в комнату мистера Эбернати была заперта. Я мог бы с закрытыми глазами за несколько секунд справиться с замком, но возвращаться на урок слишком быстро не хотелось. Размышляя над тем, какую бы отговорку придумать для мистера Томаса, услышал по ту сторону двери тихий голос:
– Поторопись, Джеральд, нам нужно поговорить.
– Откуда вам было известно, сэр, что это я? – поинтересовался, заходя в комнату.
– Кого бы еще отправили на взлом моей берлоги? – усмехнулся старик. – Только моего лучшего ученика. Хорошо, что есть, кому передать все свои знания и навыки.
Он выглядел хуже, чем обычно, был бледен, но не это в его облике показалось мне странным. И тут я догадался, что ни разу не видел, чтобы у мистера Эбернати не дрожали руки. Сидя в своем любимом кресле-качалке, он скрестил на груди узловатые длинные пальцы и даже не стал приветствовать меня взмахом ладони, как обычно делал раньше.
– Вам нездоровится, сэр?
– Если проводить аналогию с механизмом, то износ достиг критических значений.
Последнее время он нечасто излагал свои мысли складно, и понять старика не мог даже я, тесно общавшийся с ним на протяжении трех лет.
– Может быть, следует пригласить сюда доктора Лейтона, сэр?
– Ничем врач не поможет. Хотя он приятный собеседник. Все интересовался, как мне удалось прожить в убежище почти восемьдесят восемь лет при средней продолжительности жизни для мужчин в пятьдесят восемь? Пытался изучать мой организм, брал анализы, но неизменно качал головой и пожимал плечами в недоумении. Я подозреваю, что он мечтает получить максимум результатов после вскрытия тела. Что ж, думаю сегодня к вечеру порадовать доктора.
– Не нужно так говорить, сэр. Проповедник Гарс…
– Не упоминай при мне этого чванливого придурка, Джеральд, – поморщился мистер Эбернати. – Он, как и все его предшественники, только и делает, что морочит людям голову. Напомни, как он называет наше убежище?
– Это ковчег, построенный праведником для праведников, чтобы спасти от гнева всевышнего тех, кто не творил мерзости перед ликом его, и не…
– Хватит… – старик натужно закашлялся. – Вся эта чушь о том, будто мы здесь потомки избранных, сохраненных господом для продолжения рода человеческого, не имеет под собой никаких оснований. Мало того, что таких убежищ как наше, было больше сотни по все стране, называвшейся когда-то Соединенными Штатами Америки. Наш нынешний дом ничем не отличается от других типовых предвоенных подземных построек.
– Неправда. Проповедник Гарс рассказывал, что были и другие ковчеги, но питала их сила богопротивного атома и сгинули они во мраке ночи, когда вырвался огонь люцифера из реакторов и пожрал пламенем и миазмами незримыми все живое вокруг себя.
– Скажи мне, Джеральд, – улыбнулся мистер Эбернати, хотя следовало ожидать, что он придет в ярость, в очередной раз, услышав о проповеднике, – ты всерьез считаешь, будто наше убежище получает электроэнергию другим способом?
– Разумеется, сэр. И здесь я могу опираться не только на слова пропов…э… но еще и на лекции мистера Томаса, рассказывавшего нам об устройстве биореактора. В нем вырабатывается и накапливается газ метан. В результате его сгорания образуется тепловая энергия, которая используется двояким способом. Большая ее часть преобразуется в электрическую, и остатки тепла идут на обогрев помещений убежища. Это единственная лекция, которая всерьез меня заинтересовала.
– И поэтому наше убежище производит сельскохозяйственной продукции больше, чем потребляет в качестве продуктов питания? Чтобы использовать овощи, как гниющую биомассу в биореакторе?