Бармен в белой рубашке и галстуке-бабочке уже подозрительно поглядывал в мою сторону. Парню следовало дать понять, что перед ним не случайно забежавший в кафе попрошайка, а клиент, и, пройдя к стойке, я небрежно бросил:
– Пиво.
– У нас дорого. – смерив меня недобрым взглядом, предупредил бармен. – Может, воды?
– Самого лучшего пива. – я небрежно швырнул на стойку мешочек с крышками, и тихий звон жестянок подтвердил претензии на право находиться в данном заведении.
Мне налили пенного напитка в высокий стеклянный стакан. Пиво оказалось холодным, и это было его единственным достоинством. Качество не соответствовало заявленной цене в десять крышек за кварту. В убежище не запрещался алкоголь. Выносить монотонную работу на гидропонных фермах могли только психологически устойчивые люди. Но не всем от природы дано философское отношение к жизни, и слабые алкогольные напитки были призваны примирить с окружающей действительностью тех, кто в этом реально нуждался. Я, как и мои сверстники, тайком пробовал хмельные напитки уже лет с двенадцати, и даже неплохо в них разбирался.
Плотность местного пива оставляла желать лучшего, проще говоря, его бессовестно разбодяжили водой. Но я потратил десять крышек не для того, чтобы наслаждаться этим сомнительным пойлом. Взяв стакан в руку, прошелся по заведению, делая вид, что рассматриваю картины на стенах. За столиками сидели белые, большинство в широкополых шляпах, подобным той, что красовалась на голове казначея Харриса. Моя крокодиловая шапчонка смотрелась среди них не очень вразумительно, но попробовал бы кто-нибудь из посетителей сказать это в открытую. Я не искал ссоры, но готов был дать словесный отпор любому, кто посмел бы косо на меня взглянуть.
Бармен – не в счет. Он, как-никак, прислуга, чьим мнением клиенты интересоваться не обязаны. Разговоры за столиками крутились, в основном вокруг торговли. Пошлины, рынки сбыта, маршруты караванов, сложности при складировании товаров, издержки, связанные с перевозкой. Пару раз я останавливался неподалеку от компаний, где в разговорах мелькало слово «Батон-Руж», но ничего интересного для себя не услышал. Пиво в стакане потихоньку нагревалось, отчего вкус его, и без того невыразительный, превратился в подобие водицы, сливаемой после мытья баков для сбраживания.
Прогуливаясь по залу, наткнулся глазами на чей-то пристальный взгляд. За угловым столиком сидели двое белых, в неизменных шляпах, клетчатых рубашках и джинсах. Оба внимательно меня рассматривали, изредка перебрасываясь несколькими словами. Именно эти двое прошли мимо в тот момент, когда я общался с охраной кафе. В заведении было шумно, разобрать, о чем они говорили, не представлялось возможным, но из этих взглядов следовал несложный вывод, что речь шла именно обо мне. Белые заметили, что я за ним наблюдаю, и один из них сделал рукой призывный жест, а второй отодвинул в сторону стул, дав понять, что меня приглашают за стол, как равного.
– Добрый вечер, джентльмены. – поздоровался я, присаживаясь на свободное место, и ставя на стол стакан с остатками пива. – Меня зовут Джеральд. Чем могу быть полезен?
– Джек. – коротко отрекомендовался тот, что отодвигал стул.
– Сайрус. – представился второй. – Мы из Техаса.
Оба казались старше меня вдвое, если не больше, но не пытались держать дистанцию, и это располагало к общению. Заметив, что у них в бокалах тот же напиток, я поинтересовался:
– Как вам здешнее пиво, господа? Подозреваю, что образцом для него послужила моча брамина, и стандарт выдерживается неукоснительно.
Это выражение, позаимствованное у гуля Вонючки, имело успех среди новых знакомых. Белые рассмеялись и согласно кивнули.
– Откуда ты, Джеральд? – спросил Джек и указал пальцем на «пип-бой». – На свете осталось немного мест, где раздают такие штуковины. Она работает?
– Естественно. – продемонстрировал им, как включается наручный компьютер, и даже показал довоенную карту местности. – Я из убежища 72, джентльмены.
– Это в Луизиане? – решил уточнить Сайрус. – Никогда о таком не слышал.
– Да, но точных координат сообщить не могу. В целях безопасности оставшихся там людей.