Реку я увидел внезапно, хотя до нее, по старой карте было еще ярдов триста. Сначала подумал, что это старое русло реки под названием Сара, но широкая водная гладь, противоположный берег которой терялся в утренней дымке, могла быть только одной из величайших рек мира – Миссисипи. Пристань состояла из огромной кучи беспорядочно наваленных бетонных блоков, труб и колец, по которым сверху был наведен простой деревянный настил. Даже перила отсутствовали, и неловко шагнув по краю, можно было свалиться в воду.
Речные суда представляли собой плоты с надстройками. По одной небольшой будочке с носа и кормы, с длинными веслами для маневрирования. В середине плота располагался приличных размеров сарай, крытый длинными стеблями засохших болотных растений. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что основу большинства судов составляли два, или три металлических понтона, и уже на них покоилась палуба из досок. На тех из плотов, конструкция которых предусматривала три понтона, средний использовался в качестве трюма, куда и сгружались самые ценные товары. Остальное заносилось в сарай.
На носовых и кормовых будках каждого плота я увидел намалеванные белой краской названия. Фантазия у речников оказалась богатой. «Бойкий Эдди», «Счастливый Джек», «Сахарные губки», и даже «Мамин Хахаль». Где-то среди царившей на пристани суеты, нужно было отыскать Длинного Майка и, поймав за рукав первого встречного, я осведомился, где его можно найти. Спешивший к складу за очередным мешком грузчик поискал кого-то глазами, ткнул пальцем, не удосужившись перекинуться и парой слов.
По указанному направлению находилось несколько человек, но никто из них не отличался выдающимся ростом. Я обратился к покрикивавшему на грузчиков суетливому белому:
– Скажите, сэр, где можно отыскать речного шкипера по имени Длинный Майк.
Одетый в длинный брезентовый плащ до пят мужичонка доставал мне едва до плеча и даже задрал голову, чтобы посмотреть, кто задал вопрос.
– Ну. – ответил он.
– Простите, сэр, что, ну?
– Ну, нашел ты Длинного Майка, дальше что?
– Мне бы до Батон-Руж добраться. – очень старался не засмеяться, чтобы не обидеть шкипера. Такое прозвище явно носило ироничный оттенок.
Речник недоуменно нахмурился, но уже в следующее мгновение морщины на его лбу разгладились:
– А-а-а, так это о тебе говорил вчера Сайрус. Правила проезда знаешь?
– Да, сэр.
– Слушай, как тебя там? – он снова нахмурился.
– Джеральд. К вашим услугам.
– Откуда ты взялся, весь такой воспитанный? Когда кругом сплошное дерьмо, то все твои «сэр», «к вашим услугам», бесят до невозможности. Я – Майк, ты – Джеральд! Другого обращения к людям на моем судне нет. Запомнил? – Не дождавшись от меня подтверждения, он заорал кому-то: – Ставь аккуратно мешки, сука! На тебя, что ли убытки списывать, ублюдок криворукий? Чем заплатишь за проезд, Джеральд?
Я поставил у ног свой рюкзак и откинул клапан, демонстрируя лежащий прямо под ним довоенный фотоаппарат, но шкипер не обратил на него внимания. Проворно нагнувшись, он выудил из недр вещевого мешка ингалятор, осмотрел его, обнюхал, и едва не лизнул.
– Сколько у тебя их? – понизив голос, поинтересовался Майк.
– Два.
– Заметано. Давай второй и грузи свою задницу на «Пеликан».
Только сейчас я заметил, что так назывался стоявший под погрузкой плот. По шатким сходням сошел на палубу.
– Этот мальчонка с нами, Трент! – крикнул вдогонку шкипер, обращаясь к прислонившемуся к центральной надстройке здоровяку в крокодиловом костюме, наподобие моего. – И у меня для тебя кое-что есть!
Потухший взгляд верзилы вспыхнул искренним интересом, он подался вперед и напряженно уставился на Майка. Что-то было не так с этим парнем, выглядел он каким-то уставшим, если не сказать – болезненным. Тем временем погрузка заканчивалась, и последние грузчики покидали плот. Шкипер переждал, пока сходни освободятся, и вразвалочку отправился на «Пеликан». Проходя мимо Трента, он сделал резкое движение рукой, отправив по воздуху один из полученных от меня ингаляторов. Верзила потянулся за ним всем телом, ловко поймал и уже в следующее мгновение поднес ингалятор ко рту.
– Дохляк, отчаливаем! – скомандовал Майк, кому-то, находившемуся в районе носовой будки.
Несколько человек с пристани уперлись длинными шестами в плот, отталкивая его от берега. Палуба качнулась под ногами, и в этот момент над крышами складских помещений показалось солнце. Поверхность реки сразу же заискрилась в его лучах, зеленого цвета вода в сочетании с золотыми отблесками выглядела просто потрясающе. Я надел солнечные очки и перешел в заостренную носовую часть плота, поближе к будке. В ней орудовал веслом какой-то тщедушный тип в вязаной полосатой шапочке. Стоял он ко мне спиной, но шею и руки было видно отчетливо. Их покрывала такая же ссохшаяся корявая кожа, как и у Вонючки. И голос оказался похожим – скрипучим и противным.