– Ничего удивительного, – хрипло кашлянул Пит. – Шлем, что на тебе надет, предприимчивый Вонючка, на моей памяти продает уже десятый раз, если не больше. И каждый раз шлем к нему возвращается, пройдя через несколько рук. И так бывает не только со шлемом. У Вонючки есть еще одно прозвище – Бумеранг, довольно точно характеризующее эту его особенность. Сколько старый пройдоха содрал с тебя за шлем, если не секрет?
– Не секрет. Я помог ему открыть довоенный сейф, в котором оказалась хорошая добыча, и Вонючка, в знак признательности снабдил всей вот этой экипировкой. Кроме оружия, оно у меня свое.
– Всей? – изумился Дохляк. – Да, ладно… На чем-то он тебя хорошенько поимел, иначе не расстался бы с такой кучей амуниции сразу, и только за помощь в открывании сейфа. Уж я-то знаю повадки Бумеранга. Не первую сотню лет с ним знаком.
– Ты тоже из Шривпорта?
– Да. Работал там таксистом до войны. Ладно, отвлеклись мы с тобой. Шкипер сказал, чтобы я к завтрему сделал из тебя матроса. Задача – откровенно невыполнимая, но итоговый результат будет зависеть от твоего желания учиться.
– Мне интересно, поэтому готов к обучению.
– Тогда, слушай и запоминай. Я уже полторы сотни лет вожу караваны речных судов до Батон-Ружаъ. Считаюсь самым старым лоцманом в нижнем течении Миссисипи от Натчеза до Нового Орлеана. Знаю эту реку, как никто другой, поэтому и доверяют мне проводить караваны. Русло сильно изменилось с довоенных времен. Я смотрю у тебя на руке устройство с подробной картой. Так вот, здесь оно не поможет. Миссисипи стала шире, появились новые рукава, старицы, протоки. Даже новые острова посреди реки возникли. Путь до столицы штата удлинился, так что на карту свою можешь не поглядывать, лучше ориентиры не берегу запоминай.
– Хорошо. А что это там впереди?
– Где? – гуль вытянул худую сморщенную шею. – Ах, это. Подвесной мост, названный в честь Джона Джеймса Одюбона. Он родился лет пятьсот тому назад. Птичек изучал и рисовал заодно. Посмотрел бы он сейчас на некоторых из них…
– Странно выглядит этот мост. Кривой какой-то…
– А что ж ты хотел? Кто же за ним будет следить в послевоенные-то годы? Одну опору повело, вот и скривило полотно моста, как змею. Часть сооружения рухнула со стороны правого берега. Лучше б, конечно, наоборот.
– Почему?
– Видишь во-о-н те строения слева по курсу? – указал пальцем Дохляк. – Это неработающая атомная электростанция – опорный пункт рейдеров к югу от Сейнт Франсисвилля. Стрелки пробовали их оттуда вышибить, но отступились. Уж больно хорошо организовали оборону сукины дети. Периодически приходят оттуда на мост и пытаются сверху атаковать речные караваны. Бывало, что бандитам удавалось отбить и увести в боковые протоки несколько судов с грузом.
– И как же они атакуют? – удивился я. – Мост высоко над водой.
– Это же рейдеры. – хмыкнул Пит. – Когда находятся под джетом, то ничего им не страшно. Просто прыгают вниз, и с веслами в руках плывут к судам. В рукопашной схватке так машут веслами, что подойти страшно. Другие рейдеры стреляют сверху, выбивая экипаж.
– А весла зачем? Больше драться нечем?
– Так они захватят судно и отгребают при помощи весел в сторону от общего каравана. Кстати, Джеральд, у тебя глаза моложе. Глянь-ка, нет ли кого на мосту. Что-то я беспокоюсь сегодня.
Лоцман сунул мне в руку бинокль. Я приставил его к глазам, отрегулировал резкость и сразу же заметил движение между толстых тросов, поддерживавших полотно искривленного моста.
– Несколько человек, при оружии. Вижу еще каких-то полуголых людей с длинными палками в руках.
– Проклятье. – проскрипел Дохляк. – Раз на раз не приходится. Надо ж было им в это утро организовать засаду, когда мы вышли в рейс без Трента. Как чуяли, стервецы. Приготовь оружие, Джеральд. Позади нас, над дверью в надстройку, есть флагшток и коробка с разноцветными флажками. Прицепи к веревке красный, белый и черный, затем сразу же поднимай. Это сигнал для остальных, что ожидается угроза с воздуха, и чтобы повторяли по очереди маневры головного судна. А я попробую провести караван в том месте, где прыгать в воду опаснее всего.
Я быстро проделал все, что от меня требовалось, и на плотах, один за другим стали подниматься точно такие же сигналы.
– Теперь сбегай на корму, – приказал лоцман. – Там на кормовом весле матрос Ник. Скажешь ему, чтобы готовился к маневру. Потом возвращайся. Ты у нас теперь основная боевая единица. В бою от Майка толку никогда не было. Обычно он сидит в трюме и вылазит, когда приходит время делить трофеи.