– Так нахрена он им? – засмеялся Брэдли, и, будто несмазанная дверь, ему стал вторить Дохляк. – На пароходах охрана серьезная, так даже пулемет на носу установлен. Когда пароход к мосту приближается, так ребята очередь из «Микрогана» короткую дают по ходу движения. Так рейдеры, если они там засаду устроили, сидят себе тихо-тихо и не отсвечивают. Кому ж охота под шестиствольную смерть башку так подставлять? Так рейдеры горазды только плоты атаковать, да в протоки уводить. Так-то.
– А потом что? – мне стало интересно, как организован бизнес речных разбойников. – Сами сплавляются до Батон-Ружа?
Вопрос вызвал новый приступ веселья у лоцмана и матроса.
– Ну, ты юморист, Джеральд! – откашлявшись, произнес Дохляк. – Они же рейдеры! Рей-де-ры, понимаешь? Ограбить, убить – это они могут, а торговать – не приспособлены. Плот, который у Китона увели, наверняка спрятан где-то неподалеку от моста в тростниковых зарослях. Когда наскребут хозяева груза на выкуп, который требуется отдать рейдерам, то получат назад свой плот без проблем. Придется только против течения выгребать, чтобы в Сейнт Франсисвилль вернуться и там дожидаться формирования нового речного каравана.
– А если не найдут крышки на выкуп? Что тогда?
– Так найдут. – заверил Брэдли. – Потеря плота и груза так слишком дорого обойдется и шкиперу, и хозяину груза. А рейдеры так понимают, что не наварятся, если загнут высокую цену.
– И чего вы тут треплетесь? – раздался недовольный голос нашего шкипера. – Близится первая остановка на маршруте, и я желаю взглянуть, чему научился мой новый матрос. Дохляк, ты, хоть рассказал ему, что такое швартовка? Брэдли, если этот черномазый не завяжет узел с первого раза, за рейс ты не получишь ни крышки. Готовьтесь, скоро причаливаем.
Дохляк налег на рулевое весло, уводя головной плот вправо. Я давно уже перестал следить за картой «пип-боя», убедившись, что береговая линия сильно изменилась.
– Здесь когда-то дамбы прорвало, – словно услышав мои мысли, сообщил лоцман. – Сильнейшее было наводнение. Я его хорошо помню. Миссисипи прорыла себе новое русло, и образовался большой остров. Лет эдак сто тридцать тому назад заселили его люди. С тех пор живут там, фермерствуют. Тростник сахарный выращивают. Говорят, что здесь он самый лучший во всей Луизиане. Ром с него отменный получается. Со временем прозвали это место Шугар-Айленд.
– А где остров-то? – я покрутил головой, мысленно представляя посреди реки кусок суши с парой домиков и зарослями высокой травы.
– Да вот же он, слева по курсу. – Гуль указал рукой на то, что выглядело, как обычный берег. – Мы развилку прошли, направились в правый рукав Миссисипи. Не замечаешь, что ли, здесь русло сузилось? А поселение дальше. После того, как высокая вода схлынула, на острове парочка старых барж осталась. На них и поселение возникло. Так безопаснее.
Впереди показались воткнутые в берег деревянные сваи, на которых покоился ненадежный с виду настил из досок. Лоцман сообщил, что это и есть пристань, но поверить в такое заявление я не торопился. Места у причала хватило бы только для одного плота, а куда деваться остальным, было неясно. Пока Дохляк подруливал к берегу, я рассматривал поселок. Между огромными довоенными баржами, лежавшими почти впритирку, люди когда-то перекинули мостики, на палубах поставили хижины, сплетенные из сухих стеблей тростника. Самым грандиозным рукотворным сооружением здесь была пристань и протянувшаяся на полсотни ярдов канатная дорога от нее до ближайшей баржи.
Из надстройки вышел Майк, и я прямо-таки чувствовал спиной его недовольный взгляд. Наш лоцман аккуратно работал веслом, выводя плот вплотную к причалу. Повинуясь приказу Дохляка, я кинул швартовый конец, который ловко поймал стоявший на пристани человек. Другой конец бросал Брэдли, но у меня получилось ничуть не хуже.
– Дуй на корму, Джеральд, – сказал гуль, – сейчас остальные плоты подходить будут. Ник уже должен убрать в сторону весло.
Следовавший за нами плот уже приближался. На его носу стояли двое матросов, один из которых бросил швартовочный конец мне, а другой – Нику.
– Погоди узел вязать, – сказал Ник, увидевший, что я изготовился наматывать конец на швартовную утку, двурогую металлическую деталь, жестко закрепленную на палубе. – Сейчас вместе подтягиваем их плот к нашему. Тяни! Вот так. Не уводи в свою сторону!
Я внимательно следил за тем, как приближалась треугольная носовая часть плота, понимая, что она должна войти в схожей формы углубление сразу под кормовой надстройкой.