– Пойдем. – Нтанда лукаво улыбнулась и вопросительно произнесла: – Любовь?
От такого предложения не отказываются, но любопытство заставляло распахнуть дверь и посмотреть, а что там творится в трюме? Да и мои принципы требовали материальной награды за вскрытие замка.
– Любовь хорошо. – подтвердил я, чтобы девчонка не думала, будто ею пренебрегают. Просто, всему свое время. – Хочу увидеть место, где живут крабы. Откроем дверь, посмотрим, а потом – любовь.
Она несколько минут обдумывала услышанное, но все-таки согласилась:
– Далеко ходить нет. Опасно. Быстро смотреть. Быстро ходить назад.
На том и порешили. Я приложил ухо к двери, прислушался. Когда начинал возиться с замком, из трюма еще доносились скребущие звуки, но сейчас было тихо. Если я правильно понял Нтанду, после захода солнца крабы выбирались наружу, значит, сейчас там должно быть пусто. Хотя, вдруг нарвусь на какого-нибудь краба-домоседа. С этими мыслями достал обрез и, держа его перед собой в левой руке, потянул за рычаг. Добровольная помощница уже успела обильно смазать петли жиром, благодаря чему дверь отворилась без значительного звукового сопровождения.
Из трюма пахнуло затхлой водой, гниющими растениями. Присутствовали и еще какие-то запахи, назвать которые приятными язык не поворачивался. Насколько хватало света от «пип-боя», я разглядел залежи речного ила, копившегося здесь столетиями. Каждый разлив Миссисипи должен был добавлять слой наносов, постепенно заполнявших обширный трюм баржи. Мое внимание привлекли странные предметы округлой формы. Они были серого цвета, размером с хороший арбуз и лепились друг к другу, словно молодые грибы. Поначалу я подумал, что это именно они. Полная темнота, повышенная влажность и субстрат из речного ила – подходящие условия для роста мицелия. Но грибы размером с арбуз видеть не доводилось.
– Krap eiers, – восторженно прошептала за моей спиной Нтанда. – Goeie produksie.
– Крабьи яйца? – переспросил я, так как не был уверен, что понял правильно слова странного наречия. – Они из них выводятся?
– Да. Это хорошая добыча. Очень вкусно. Польза для мужской силы и женской плодовитости.
Осторожно ступая по топкому илу, девчонка дотянулась до ближайшей кладки яиц и принялась одно за одним вынимать их из липкой грязи. У меня мелькнуло нехорошее предчувствие, в голове сразу же возникла мысль о том, каковы должны быть размеры взрослой особи, если яйцо напоминало по размеру хороший арбуз? Нтанда скинула свою юбку, оставшись в едва прикрывавшей грудь драной маечке. Завязав узел, превратила одежду в мешок, куда принялась складывать яйца краба.
Один из тех «серых арбузов», что еще оставался лежать в грязи, внезапно задрожал, оболочка его лопнула, и наружу выползло странное создание, в первое мгновение напомнившее радтаракана. В следующее мгновение я понял, что ошибался, все дело было в ногах, количеством которых детеныш краба превосходил насекомое. Новорожденное существо оказалось не в меру агрессивным и тут же бросилось к Нтанде. Не растерявшись, девчонка ударом маленького кулака впечатала крабеныша глубоко в ил. Счастливо улыбаясь, она подняла над головой трофей, но детеныш был все еще жив.
Он издал пронзительный предсмертный писк, и на этот зов тут же откликнулся взрослый краб. Под аккомпанемент чавкающих звуков, в пределах отбрасываемого «пип-боем» света появилось новое действующее лицо пьесы под названием «В трюме старой баржи». До сего момента я не обращал внимания на бугорок, размером с большой опрокинутый таз, оказавшимся верхней частью панциря. Когда же краб поднялся в полный рост, выяснилось, что эта тварь по габаритам вполне сравнима с человеком. Нтанда тоже заметила опасность и, бросив оставшиеся в грязи яйца, поспешила назад.
По топкому речному илу краб передвигался невероятно быстро. Он едва не ухватил клешней девчонку, и только мое вмешательство спасло ее. Заслоняя собой Нтанду, я отступил назад и так получилось, что закрыл дверь, ведущую из трюма. Оставалось только встретить противника зарядом дроби, но в момент выстрела тварюка наклонила тазикообразный панцирь, который и принял на себя дробины из обоих стволов обреза. Оружие еще нужно было перезарядить, а краб – вот он, уже рядом, протягивал свои угрожающего вида клешни.
Одна из них вцепилась в правую руку, и если бы не кожаный наруч на металлической основе, то руки ниже локтя я бы уже лишился. Второй клешней краб щелкнул перед лицом, заставив инстинктивно отпрянуть. Клешня скользнула ниже, ухватившись за выступающую вперед деталь покрышечного бронежилета. Оружие требовалось снаряжать патронами, и, сунув обрез справа под мышку, свободной левой рукой я открыл доступ к казенной части стволов. Правая испытывала давление мертвой хватки краба, но насколько хватит терпения, лучше сейчас не думать. Чудовище порвало резиновый броник; на мое счастье, ухватилось за него же, но чуть поодаль, словно, задавшись целью превратить в лохмотья сиськокарман.