Перезаряжая обрез, понимал, что попытка будет всего одна. Если я сейчас его не убью, то останусь, как минимум, без одной руки. Её уже сдавило так, что начиналось онемение конечности. Находясь вплотную ко мне, тварюка уже не могла прикрыться панцирем, поэтому получила полновесный заряд куда-то в район мелких шевелящихся щупал, окаймлявших пасть краба. Давление на правую руку не исчезло, но ощутимо уменьшилось. Терзавшая резину конечность краба свободно повисла в воздухе. Будучи больше не в силах терпеть, я долбанул стволами обреза по клешне, вызволяя из захвата руку в изрядно помятом кожаном наруче.
– Быстро уходить. – напомнила Нтанда.
Оказалось, что она уже собрала все высыпавшиеся из сиськокармана вещи, в том числе подобрала нож. Сунув его лезвие в промежутки крабьего панциря, девчонка проворно отделила обе клешни от тела и взяла их с собой, поместив в мешок из юбки, где уже лежало несколько яиц. Оглядев меня, улыбнулась:
– Goeie jagter. Хороший охотник.
Наверное, польстила. По собственному мнению, я представлял сейчас жалкое зрелище. Порванный бронежилет, помятый наруч, который пришлось снять и бросить, уж очень в нем неуютно было сейчас руке. Хорошо хоть она осталась цела. Болела, конечно, но до перелома дело не дошло.
– Идем наш кузнец. – предложила Нтанда. – Нужно делать ремонт.
Возражать не стал. После такого приключения следовало привести в порядок снаряжение. Лишь бы не очень дорого обошлись услуги здешнего мастера... Кузница располагалась в трюме соседней баржи, в машинном отделении. Я ожидал увидеть горн и наковальню – непременные атрибуты такого рода мастерской. О них читал в книгах, да и в телепостановках ни одна из декораций кузницы не обходилась без пышущей жаром печи и большущей металлической наковальни.
Здесь ничего подобного не встретил. Пожилой темнокожий мастер хоть как-то еще походил на кузнеца, если бы в руки ему дать большой молоток, но в остальном интерьер помещения с кузницей не ассоциировался. Нтанда принялась на своем языке рассказывать мастеру обстоятельства, при которых произошла поломка снаряжения. Разумеется, я не понял ни слова, но девчонка сопровождала речь такой выразительной пантомимой, что восстановить детальную картину происшедшего не составляло труда.
Она не стала сообщать по какой такой великой надобности мы поперлись поздним вечером в трюм, перейдя сразу к описанию процедуры открытия двери и последующему за ним столкновению с крабом. Кульминацией стала демонстрация яиц краба и двух здоровенных клешней. Кузнец слушал внимательно, не перебивая. На меня он посмотрел только после того, как рассказчица замолчала. Задержав взгляд на порванном бронике, с зияющей дырой в области сиськокармана, мастер отрицательно покачал головой.
Нтанда с жаром принялась объяснять, как я открыл дверь, хотя до меня никто не мог этого сделать, как спас ее от чудовища, заслонив собой. Дальше понимать стало сложно, похоже, речь шла о замене поврежденных доспехов на что-то другое. В завершение обе клешни и одно из яиц перекочевали из мешка к ногам кузнеца, только после этого он нехотя согласился. Подойдя к стоявшей в углу плетеной корзине, вынул из нее, как мне показалось, жилет с наплечниками, набранный из бежевого цвета пластин разного размера.
Девчонка захлопала в ладоши от радости и тут же сообщила:
– Снимай твой защита. Этот лучше.
Выглядел доспех красиво, по размеру подходил, пластины оказались подогнаны так, что между ними не оставалось крупных щелей. По поводу прочности возникли сомнения, что не ускользнуло от взгляда кузнеца.
– Пуля защита. – сказал он хриплым голосом и, постучав пальцем по одной из пластин, добавил: – Краб. Броня.
Тут до меня дошло, из чего изготавливались защитные элементы. Панцирь краба доказал свою прочность, выдержав в упор заряд картечи. Местные умельцы использовали для броника единственно доступный им природный материал. Доспех оказался легче, чем сделанный из старых покрышек, и даже удобнее. Единственным минусом было отсутствие сиськокармана, к которому я уже успел привыкнуть.