Видя, что мне некуда пристроить обрез, мастер предложил носить оружие на передней поясной детали нового бронежилета, где было нашито несколько кожаных узких продолговатых карманов. В один из таких поместился обрез стволами вниз, остальные я заполнил лекарствами. С другой стороны, под правую руку удалось пристроить на пояс автоматический пистолет. Кузнец показал, что там имеется крюк, на который вешается оружие подобного типа. На поясничной области обнаружились маленькие кармашки, предназначенные для ношения в них снаряженных дробью патронов.
Непрерывно восхищавшаяся мной Нтанда обратила внимание мастера, что правое предплечье ничем не защищено. Кузнец начал было пререкаться, но девчонка вывалила такую кучу словесных аргументов, что он сдался. Штуковина, которую нацепили на мою правую руку, судя по ее виду, когда-то была частью конечности краба. Из нее получилось отличное защитное приспособление, надевавшееся, как рукав и хорошо державшееся на предплечье. Твердые острые наросты на внешней стороне можно было даже использовать в рукопашном бою, о чем жестами поведал мастер.
– Мой мужчина очень красив. – восторженно произнесла Нтанда, когда мы покинули кузницу. – Любовь?
– Отличная идея. – согласился я. – Ради такого дела можно снова все с себя снять.
* * *
Если бы не девчонка, самому бы ни за что не встать в такую рань. Казалось, что голова только коснулась набитой сухими листьями тростника подушки, а в следующий момент уже нужно просыпаться. Нтанда подала завтрак, приготовленный, как она сама сказала, из яйца болотного краба. У блюда оказалась нежная консистенция, но вкус ничем особенным не впечатлил. Вчерашняя похлебка понравилась даже больше. Провожать меня Нтанда не вышла, осталась в своей хижине, на прощанье, сказав, чтобы я обязательно приплыл сюда после следующей большой воды.
На палубе уже начали собираться матросы с речного каравана. Вид у многих был помятый, едва ли не половина нетвердо держалась на ногах. Но всех переплюнул Майк. Идти самостоятельно он не мог и весь путь до канатной дороги проделал на спине Брэдли. От матроса изрядно разило ромом, но это не мешало ему идти, почти не раскачиваясь, да еще и тащить на себе шкипера. Теперь до меня дошло, почему погрузку сахара на плоты требовалось закончить вчера. Сегодня едва ли удалось бы заставить речников таскать тяжеленные мешки.
Брэдли хотел занести Майка в надстройку, но гуль предложил уложить его на палубе, чтобы ветерком обдувало. Меня Дохляк окинул с ног до головы любопытным взглядом:
– Ну, вот, а ты говорил, Джеральд, что у тебя крышек немного. Такая вещица стоит здесь сотни две, никак не меньше. Мало кто может позволить себе приобрести подобный доспех. Да и не всегда в наличии они есть. Местные неохотно выставляют панцирные доспехи на продажу. Слишком ценят сами. Из двух крабов выходит три таких жилета, плюс наручи с поножами.
Когда же я сообщил, что уникальный броник достался бесплатно, глаза у лоцмана едва не выпали из орбит.
– Бесплатно его могут получить только местные, после ритуала посвящения в охотники. Если человек сумеет в одиночку завалить взрослого краба, ему вручают доспех и боевой кастет из клешни. В ближнем бою против человека – страшная штука.
– Кастет никто не предлагал, а в остальном все так и случилось. С крабом я сражался один. Дверь еще перед этим открыл в трюмное помещение вон той баржи.
– Открыл замок? – поразился гуль. – Кто только ни пытался это сделать. Ну, теперь местные смогут использовать и этот трюм, увеличив производство сахара. В одной барже у них оборудован сахарный заводик. Значит, скоро их станет два. Дровами станем загружать плоты по максимуму. Спасибо за информацию, Джеральд. Если не затруднит, никому больше не рассказывай, что открыл дверь в трюм второй баржи. За это одну классную вещичку тебе подгоню.
– Могу и не говорить. – я произнес это, понизив голос, потому что через наш плот проходила очередная группа матросов, сошедших с канатной дороги. – Но в остальном, нифига не понял. При чем тут дрова?
– Все очень просто. Ты же видел, что мы разгружали на берег связки с дровами? Древесиной остров не богат. Сухой тростник горит хорошо, но сгорает быстро и жара дает мало. Привозные дрова нужны для работы сахарного завода. Под чанами для выпаривания тростникового сока огонь поддерживается непрерывно. Местные там и еду готовят для себя, ни в одной хижине нет очага. С одной стороны – это и хорошо, пожара никакого не случится. Если мощности завода по переработке сока увеличатся вдвое, то и дров понадобится во столько же раз больше. По причине недостатка горючего материала, здесь не производят ром, потому что топлива для работы дистилляторов понадобится еще больше. После завершения этого рейса я вложу свои накопления в лесопилку и смогу получать хороший доход, перевозя на плоту только собственные дрова. Пока никто не знает, что запросы здешних сахароделов вскоре возрастут, лесопилку можно будет обустроить без больших капиталовложений.