– На острове существует поселение?
– Слишком опасное место. Если наберется достаточное количество сумасшедших, то, возможно, они и захотят там обосноваться. – усмехнулся Дохляк. – Но в психушках уже никого не осталось, кроме древних гулей. Люди рассказывали, что в старых психиатрических лечебницах и по сей день творятся странные вещи. То ли аппаратура там какая-то хитрая была, воздействующая на мозги, и все еще работает, то ли грибочков много галлюциногенных растет в подвалах, только до сих пор возле некоторых старых психушек, говорят, можно такое увидеть, что потом долго в холодном поту будешь просыпаться.
На языке вертелось: «например, ходящих на двух ногах крокодилов?», но задать вопрос не успел. Лоцман сунул мне в руку бинокль и попросил:
– Глянь-ка вон туда, Джеральд? Что видишь?
– Дерево по реке плывет. – сообщил я, разглядев длинный ствол и несколько торчащих над водой сучьев.
– Едва ли плывет. – засомневался гуль. – Мы приближаемся, а оно не двигается. На дне правого рукава реки до сих пор полно стоячих деревьев. Наверное, топляк зацепился за одно из таких, и стоит на месте. Хуже всего, что нам скоро проходить мимо, и совсем рядом с ним. Подними на флагштоке сигнал «делай как я». Помнишь, какого он цвета?
– Черного.
– Хорошо. Предупреди там, на кормовом весле, что скоро ожидается маневр.
Ника пришлось расталкивать. Он по-тихому кемарил в своей будке и в первый момент не понял, чего я от него хочу. На других плотах сигнал продублировали не сразу. Хмель в головах рулевых еще не выветрился, и скоростью реакции они не блистали. Не обнаружив на палубе Брэдли, я начал опасаться, что он незаметно для всех свалился в воду. Матрос отыскался в центральной надстройке, где тихо посапывал, привалившись спиной к стенке.
– Фарватер здесь узкий, – бормотал Дохляк, налегая на рулевое весло. – Придется краем пройти, лишь бы никто из наших левее не принял, больше, чем требуется.
– А что там? – я не видел никакой разницы между водой справа от плота, и слева от него.
– Приглядись внимательно. – гуль указал пальцем, куда требуется смотреть. – Сквозь воду видны ветви деревьев. Судно без груза пройдет там запросто, а нагруженное может и нарваться на какой-нибудь толстый сук. Так и понтон продырявить недолго. Случалось уже подобное. Да и нацеплять можем под днищем всякого. Не к добру потом…
Я так и не понял, какие еще несчастья могут свалиться на нашу голову, но у лоцмана был такой озабоченный вид, что спрашивать не рискнул. По просьбе Дохляка пришлось смотреть в сторону кормы, комментируя действия других рулевых речного каравана. Ничего особенного вроде бы не случилось, все благополучно прошли предложенным с головного плота маршрутом. Опасный топляк остался позади, и лоцман снова вывел плот ближе к середине реки. За нами, строго выдерживая дистанцию, потянулись остальные. Казалось бы, на этом можно успокоиться, но волноваться лоцман не перестал.
– Джеральд, – позвал гуль. – Неспокойно у меня на душе. Нужно взглянуть, нет ли чего под днищем нашего судна.
– Нырнуть, что ли? Ни разу в жизни даже не плавать не приходилось.
– Не понадобится нырять. Видишь на палубе, неподалеку от центральной надстройки, два лючка задраенных? Там смотровые перископы со старой армейской бронетехники. Ляг на палубу возле лючка. Свинти барашки, убери крышку в сторону.
Крышка напоминала прикрученную к палубе кастрюлю из нержавеющей стали. Открутив крепления, я поднял ее и обнаружил большой продолговатый окуляр, окаймленный резиной, чтобы можно было плотно прижать к лицу это оптическое устройство. Штуковина даже вращалась вокруг своей оси, но тогда и самому приходилось перемещаться вслед за перископом по палубе. Сквозь щели в палубе в воду падали лучи солнца, но разглядеть что-либо между центральным и правым понтонами плота, я не сумел.