– Так прячутся они. – объяснил матрос. – Открытой воды, стало быть, опасаются. Стоят так под затонувшими стволами, или старыми лодками. Так плот для них прикрытие от врагов.
– Для человека сосалки опасны? – признаться, этот вопрос меня интересовал больше всего.
– Так если в ныряльщика сразу несколько штук вцепятся, так наверх уже не выплывет. Так с одной-двумя справиться еще можно. Я сам видел, как Трент однажды в воду свалился. Так он с четырьмя на себе сумел выбраться на берег. Ну, так у него и силушки немеряно.
– А почему их на кисть разлохмаченную ловят? И даже без крючка?
– Так в воде на крысу похожа, или на детеныша ондатры. Сосалки их так любят глотать. А что сглотнули, больше не выпустят, так можно и без крючка их ловить. Что там слева, Джеральд? Я так смотрю, снова поворачиваем. Мыс проходим?
– Наверное. – в окошко была видна острая оконечность Клоу-Айленда. Здесь река делала большую вытянутую петлю, загибаясь в обратном направлении, и сейчас речной караван двигался к северо-западной окраине Батон-Ружа, под названием Университетский городок. Судя по отметкам на карте, здесь до войны располагались колледж, техникум и юридическая школа.
– Джеральд! – окликнул из носовой надстройки гуль. – Быстренько подними сигнал «делай как я», и беги обратно! На палубе не отсвечивай! Брэдли! Меньше трепись, по сторонам смотри!
Плот изменил курс, направляясь к острову. Вернувшись в надстройку, я даже высунул голову из бойницы, рассчитывая увидеть нечто вроде пристани, каковая имелась на Шугар-Айленде. Ничего подобного не обнаружил, но, поглядывая на карту «пип-боя», начал понимать маршрут следования речного каравана. Пока это место еще не стало островом, через него протекала речушка Батон Руж, по видимому, ее русло сохранилось, и сейчас должно представлять собой протоку. В район устья Батон Руж, ширина которого не превышала двадцати ярдов, и держал сейчас курс наш лоцман.
Здесь лежала полузатопленная баржа, едва возвышавшаяся над водой. На ее наклоненной в сторону Миссисипи палубе никого не было видно, но стоило речному каравану приблизиться, как откуда-то возник человек, готовый принять швартовочный конец. С этим легко справился Брэдли, а я поспешил на корму, чтобы совместно с Ником осуществить стыковку со следующим за нами плотом. Матросы на других судах уже успели окончательно протрезветь, поэтому обошлось без происшествий. Из трюма затопленной баржи на палубу поднялись девять темнокожих мужчин в промокшей и грязной кожаной броне. Вещей у них оказалось меньше, чем можно было ожидать. По одному рюкзачишке на брата и три больших тюка, перевязанных веревками крест-накрест.
– Сколько всего людей? – поинтересовался Дохляк. – Вы с нами?
– Нет. – отозвался один из охотников. – Было двенадцать. Потеряли троих. Одного уже приняла река. Судьба еще двоих пока неизвестна. Нужно отыскать, если не их, то хотя бы останки.
– Тогда принимайте припасы. – распорядился лоцман. – Трофеи по весу? Штучного ничего нет?
– На этот раз нет.
Матросы речного каравана быстро управились с принятым от охотников грузом, распределив его на тех судах, где оказалось больше места. После расшвартовки гуль не стал загонять нас с Брэдли в надстройку, и у меня появилась возможность поглазеть на приближавшуюся столицу штата, а заодно задать интересующие вопросы:
– А почему охотник сказал, что их погибшего товарища приняла река?
– Не оставлять же его на острове? – вопросом на вопрос ответил Дохляк. – Нельзя привлекать туда тварей. Если они начнут расселяться вверх по реке, то постепенно выживут людей из Батон-Руж, как это уже случилось с Новым Орлеаном. Из того продовольствия, что потребляет столица, больше половины – привозное. Поступает по речному маршруту. Если он станет небезопасным – Батон-Руж обречён.
– Да, кто хоть эти твари? Какие-то мутировавшие животные?
– Они и есть. – кивнул лоцман. – Но изменились не так, как это произошло у гулей. Дело здесь не в радиации, вернее, не столько в радиации. Мне сложно о таком рассуждать. Лучше об этом было бы спросить Вонючку. Он один способен заменить собой всю старую Британскую энциклопедию, да и новую, если бы кому-то пришло в голову ее создать. У Вонючки есть теория, что причиной мутации послужил какой-то вирус, избирательно затронувший здешнее зверье. Кто-то совсем не изменился, а некоторые перестали быть похожими на своих предков, обитавших в Луизиане всего двести лет назад.